— Перс! Перс, очнись! Я здесь, девочка! — яростно проревел он с отчаянием в голосе. Он рванулся снова, с такой силой, что лозы заскрипели, но не поддались.

Деметра наслаждалась каждым его движением, каждым выкриком, словно впитывая ярость и беспомощность Владыки Подземного Мира.

— Ах, какая жалость, — проговорила она сладко и шагнула к Персефоне. Пальцы Деметры нежно, почти с любовью, приподняли бессознательное лицо дочери за подбородок, разглаживая волосы, будто мать утешает ребенка. — Бедная моя девочка. Видишь, к чему привело твое непослушание? Если бы ты не спуталась с этим жалким предателем, то возможно…

Она с намеком посмотрела на Аида.

— Я убью тебя, Деметра, — с трудом прошипел он, едва сдерживая себя. — Клянусь Тартаром… Я буду рвать тебя на части, до тех пор, пока ты…

Старуха захохотала громче, запрокидывая голову:

— Прекрасно, просто прекрасно! Вот он, первенец Кроноса во всей красе. Сколько ярости, сколько… энергии. И все напрасно. Жаль только, что у тебя совсем нет сил. Бездна, братец, ты не представляешь, как долго я ждала этого момента.

С первых этажей вдруг донеслись приглушенные крики и грохот стрельбы. Деметра замерла, вслушиваясь в шум. Она слегка нахмурилась, прикрывая глаза. Несколько секунд стояла неподвижно, затем улыбнулась снова — злой и довольной улыбкой.

— Похоже, во дворце завелись грызуны. Что ж, сейчас посмотрим, кто у нас тут такой храбрый.

Прошло несколько минут. Деметра закрыла глаза, словно ее разум, находился где-то далеко-далеко, пока тело оставалось в зале. Аид попытался воспользоваться моментом, дернулся. Впустую. Напряг мускулы, вздохнул, резко выдохнул в попытке расслабить растение. Бесполезно. Оно сжалось еще сильнее.

Когда Аид подумывал уже попробовать перекусить проклятый корешок зубами, двери внезапно распахнулись, и внутрь, словно надувшиеся червяки, вползли несколько толстых лоз, волоча за собой раненое тело. Мужское тело. Лозы с силой швырнули его на каменный пол, и тот застонал, переворачиваясь на спину. Грудь мужчины тяжело вздымалась, лицо было покрыто кровью и сажей, а сам он, похоже, пребывал в полубессознательном состоянии.

Аид смотрел на Адриана с мрачной яростью, в которой угадывалось бессилие. Последний шанс —пусть он и не верил в него —испарился. Деметра заметила его взгляд и довольно рассмеялась, явно купалась в его отчаянии.

— А вот и наш мышонок, — Деметра подошла к Адриану и бесцеремонно пнула его сапогом. Тот глухо застонал, перекатился на бок, с трудом поднимая взгляд.

— Где я… — прохрипел Адриан.

— Тише, мышонок, сейчас не твоя очередь, — нежно сказала Деметра. — Где мы остановились? Ах да.