Дионис олицетворял новых, юных богов и дружил с подобными, потому, когда Гермес предложил ему тайный заговор, он не сомневался. Он как маленький мальчик, которого знакомый случайно привел в плохую кампанию. И мальчик только сейчас осознал — это все по-настоящему. Не пьеса, не спектакль в летную ночь. Ему сейчас реально предстояла схватка не на жизнь, а на смерть. Дионис хотел жить и, потому, боялся. Боялся сделать неправильный выбор.

В отличие от своего брата, Афина страха не выказывала. Только глаза слегка прищурила, словно прикидывая, хватит ли у брата мужественности.

— Слишком долго объяснять, — сухо сказала она. — Дионис, если не готов выступить против изначального титана и вечного врага Олимпа, отойди в сторонку. Все закончится быстро.

Кронос не удивился. Только медленно кивнул, как будто сам себе.

— В этом мы сходимся, внучка.

С угрожающим шелестом меч богини покинул ножны. Афина шагнула ближе к трону и занесла оружие, но тут воздух дрогнул. Афина повернула голову — и в следующее мгновение поняла, что отвлекшись на Диониса, допустила ошибку.

И пропустила момент, когда Деметра прекратила подвывать от боли. Место, где секунду назад лежала богиня, пустовало. Лишь тонкая полоска инея да разбитая стена напоминали о том, что случилось. Крови тоже не наблюдалось.

Глухой звук шагов.

Позади раздался голос, глубокий, звучный, с насмешкой, в которой плескалась давно накопленная злость:

— Долго ты не замечала, милая. Стареешь.

Прежде чем кто-то успел отреагировать, Деметра метнулась вперёд. Посох вспыхнул синим и со всей силы врезался Дионису в бок. Тот вскрикнул, пошатнулся и упал, с недоумением зажимая глубокую рану. Кровь вовсю проступала сквозь ткани.

— Ты… — прохрипел он, смотря на неё широко распахнутыми глазами.

— Ты не представляешь, как давно я мечтала об этом моменте, — прошипела Деметра, не оборачиваясь. С проворством, которое никто не ожидал от пожилой богини, она шмыгнула за спину к Афине и положила ладонь ей на плечо. Тонкие, ледяные пальцы сдавили кожу доспеха, заставив Афину поморщиться от боли. — Ну-ну, девочка. Не дергайся. Ты же умная. Но не настолько.

Афина не дернулась.

— Значит, Деметра, — произнесла она с деланным удивлением. — Когда ты предала нас, тетя? До того как я вытащила задницу Кроноса из Тартара или после?

Деметра рассмеялась. Холодно, коротко и вкрадчиво. Неприятный смех.

— Как ты заговорила, милая, — буквально пропела она, — Прямо как твои любимые смертные. Когда предала говоришь? Лучше скажи, когда предали меня⁈ Я — старшая! Я — дочь Кроноса! Я одна осталась, кто помнит, как должно быть! Я должна была тянуть жребий наравне с братьями! И теперь, когда отец вернулся, он пришёл ко мне. Ко мне, понимаешь, не к тебе. Не к ним. Потому что я единственная, кто этого заслуживает.