Глава 4. Саша
Я смотрел на Олю и ловил себя на мысли, что мне проще было бы, если бы она уехала прямо сейчас. Сразу. Не разуваясь, не занося в дом свой запах и этот южный, горячий взгляд, которым она умела резать меня до костей.Потому что, если она останется, мне придётся вспоминать, как это: жить рядом с ней, дышать одним воздухом. Это было бы пыткой.Не то что по телефону. Не в переписке про алименты и успеваемость сына. А вот так, в одном пространстве, где не спрячешься. Где каждый жест, каждое слово будет на острие ножа.Сын носился по комнате, как маленький ураган, оживляя стены, которые никогда не слышали детского смеха. Оля увезла его отсюда совсем крошечным. И впервые привезла обратно.Мы встречались всегда в Краснодаре, куда приезжал я сам. Снимал номер в гостинице, потому что Оля в гости не звала. Я всё понимал: личная жизнь и всё такое, поэтому и не навязывался.Песец, чёрт бы его побрал, уже устроился у батареи в комнате Ильи, будто всегда здесь жил. Вытянул лапы, мордой уткнулся в тепло, время от времени поглядывал на нас умными, почти человечьими глазами.– Пап, смотри, он меня понимает! – сын прыснул со смеху и снова присел рядом с белым зверьком.Оля улыбнулась на секунду и тут же спрятала улыбку, словно ей стало стыдно, что она позволила себе этот миг естественности здесь, в моей берлоге, куда она приехала по делу, а не хихикать с бывшим.Я почувствовал, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Не злость. Не ревность. Страх, что мне понравится этот дом таким: живым, наполненным, тёплым. Что я привыкну к этим звукам, как однажды привык. А потом они уедут, и я останусь в этой оглушительной пустоте, которую сам себе так старательно выстроил и назвал «порядком». Пустоте, которая теперь будет в тысячу раз "пустее".– Связь скачет, – сказала Оля, не поднимая глаз, будто разговаривая с телефоном. – Пишут, что трассу могут закрыть до утра.– «Могут» – значит, закроют. Тут по-другому не бывает. Здесь всё или да, или нет. Полутонов не любят. Ну, куда ты в ночь собралась? Останься до утра хотя бы? Ты и так за рулём несколько дней.Она, наконец, подняла взгляд. Спокойный. Ровный. Как у человека, который заранее решил не показывать слабость, не дать мне ни малейшего повода думать, что она рада или, наоборот, в ужасе от этой задержки.– Я не хотела задерживаться, – сказала она.Я кивнул. Будто принял к сведению. Будто мне было всё равно. Но внутри кольнуло, знакомо и больно.Она всегда так говорила: «я не хотела». Как будто всё в её жизни случалось само по себе, без её