Глава 17. Оля
Страница 27 из 51
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 17. Оля

Страница 27
аккуратно сложенной плотной бумаги.Я просто посмотрю...Так и зависла с протянутой рукой, как перед границей, за которую нельзя было переступать. Колючий снег бил в лицо, ветер свистел в ушах, забирался под воротник дублёнки и холодил ключицы. Я могла развернуться и уйти. Я даже сделала полшага назад. Но ноги словно вросли в снег.Я просто посмотрю. Только посмотрю.Не потому, что хочу рыться в его душе. А потому что устала от этой вечной игры в угадайку. Устала от его молчания, от своих догадок, от этой жизни в тумане, где каждый жест нужно расшифровывать, а каждое слово взвешивать на весах «а что он на самом деле имел в виду?». Я хотела фактов. Хоть каких-то. Даже украденных.Это было подло, грязно, низко.Пальцы дрожали, я убеждала себя, что от холода, но знала – это не холод. Это страх. И стыд. Мне показалось, что в соседских окнах тут же зашевелились занавески, что люди смотрят на меня с осуждением.Внутри лежали наши письма. Три сложенных квадратика, прижатые друг к другу, как три маленькие судьбы.Письмо Саши выделялось. Оно было сложено с пугающей, военной чёткостью. Прямой угол. Ровные края. Бумага была ледяной. И в тот же миг захотелось швырнуть его обратно, захлопнуть крышку и сделать вид, что ничего не было. Чтобы не чувствовать этого странного, запретного веса в руке – веса его невысказанных мыслей.И всё же я развернула лист. Медленно, стараясь не помять. Сердце колотилось где-то в висках.Почерк был ровным, чётким, без единой помарки. Без вычурных загогулин. Простым, как гвоздь. И от этой простоты стало не по себе. Потому что я ждала чего угодно: сентиментальности, глупых обещаний, на которые можно было бы злиться, нереальных ожиданий, над которыми можно было бы посмеяться.Но всё было гораздо серьёзней и глубже.

Глава 17. Оля

Глава 17. Оля

Я начала читать. Строка за строкой. Голос в голове звучал интонациями Саши. Ровно, без эмоций, чуть хрипло. «Дорогой Дед Мороз! Не знаю, как это правильно делается, потому что я никогда раньше тебе не писал. Но раз уж все пишут, попробую и я. Я не умею говорить. Оля винит меня за это и, наверное, заслуженно. Я привык делать, а не объяснять. Иногда молчу, когда надо говорить. Иногда думаю, что и так всё понятно. Оказывается, не понятно. Помоги мне стать более понятным и понятым. Если Оля уедет, я приму, держать не стану. Не имею права. Она уже уезжала, и я знаю, что такое быть причиной чужого несчастья. Не хочу этого снова. Но если она останется Я постараюсь быть рядом. Не просто физически, а по-настоящему. Клянусь, я перестану замыкаться, уходить в молчание. Я буду стараться, но боюсь, что не сразу получится. Мне не нужны подарки. Мне нужен шанс. Если ты такие даёшь, то дай один и мне. Александр Смирнов» Я перечитала. Потом ещё раз. Особенно последний абзац. Пальцы так сильно сжали бумагу, что она затрещала по сгибу. – Ну конечно, – выдохнула я, и звук вышел сдавленным, злым. – «Постараюсь». «Буду стараться». Классика. А жить-то с этим как, а? – Я говорила в пустоту, в метель, будто он стоял передо мной. – С тем, что ты «стараешься»? Я хрипло рассмеялась. Смех вышел коротким, сухим, как чихание Снежка. Мне дико захотелось скомкать этот идиотский листок, швырнуть его в снег и уйти. Сказать себе: «Видишь? Он даже здесь, в глупой детской затее, не может просто написать «Хочу, чтобы Оля, осталась». Не может сказать прямо!» Но злость, моя верная, шумная спутница, на этот раз не разгорелась. Она вспыхнула и тут же погасла, как спичка на ветру. Потому что под ней, под этим слоем привычного раздражения, открылось что-то другое. Что-то голое и беззащитное. Он боится. Не за себя. За всех нас. За то, что может снова всё разрушить. Я почувствовала это физически, холодная волна подкатила к горлу. Я знала этот страх. Я жила в нём, когда упаковывала чемоданы. Только мой страх был громким, истеричным, он выливался в слёзы и скандалы. А его страх Он был тихим. Он жил где-то глубоко внутри, и из-за этого казался ещё страшнее. Он не кричал. Он просто ждал. И от этого ожидания можно было сойти с ума. Я подняла глаза. Двор, засыпанный снегом. Фонарь, мигающий в белой пелене. Дорожка к подъезду, которую они с Ильёй чистили сегодня днём, и я слышала из окна их смех и скрип лопат. И вдруг с пугающей, тошнотворной ясностью, всё встало на свои места. Саша не просит, он как всегда ждёт.

назадназад
1 ... 25 26 27 28 29 ... 51
впередвперед