Глава 14. Саша
Мы вышли в коридор. Иван прикрыл дверь и тут же, прислонившись к стене, скрестил руки. – Ну-ка, давай, выкладывай, – сказал он без предисловий. – Что там у вас происходит? Чего ты такой напряжённый? Я горько усмехнулся. – Сам как ты думаешь? Семейная идиллия. – Я думаю, что хрен там, – отрезал Иван. – Оля тебя, что, с потрохами съела? – Не до конца, – ответил я, чувствуя, как снова накатывает раздражение на самого себя. – Ясорвался. Она сказала, что ей плевать на этого щенка, если есть хотя бы один шанс, что ты, Илья, заразишься. Ну, я и – И понеслось, – закончил за меня Иван, качая головой. – Сань, да она же не про щенка говорила! Она боится с тобой оставаться дольше, чем на день. А бабский страх, он же как ураган, сносит всё на пути. Ты же знаешь. – Знаю! – вырвалось у меня, громче, чем хотелось. – Я знаю! Но я-то что, из железа сделан? У меня своих страхов – я махнул рукой, не договорив. – Ага, – Иван оттолкнулся от стены и подошёл ближе. – Так в чём корень-то? А? Почему ты ходишь тут как на иголках, будто не зверюшку привёз, а своё собственное, еле живое сердце на проверку? Я закрыл глаза, потом снова открыл. Посмотрел на жёлтый свет лампы в потолке. – Потому что мне нравится, – сказал я тихо, сдавленно. – Понимаешь? Мне чертовски нравится, что они здесь. Что за эти несколько дней я уже отвык от тишины. Что Илья ко мне тянется, спрашивает, помогает. Что в доме пахнет едой, женщиной, жизнью какой-то. И потому что – голос окончательно сел. – Иван не торопил меня. Он просто стоял и ждал, давая мне время собрать в кучу эти рваные, неудобные мысли. – Потому что я её до сих пор люблю, – выпалил я наконец. Слова прозвучали грубо, почти зло, будто обвинение. – И я до чёртиков боюсь, что она снова уедет. И всё это кончится. После этих слов в коридоре стало очень тихо. Только холодильник гудел. Иван медленно, с пониманием кивнул. – Ну вот и славно, – сказал он просто. – Наконец-то дозрел. – Чего «дозрел»? – огрызнулся я, хотя внутри всё облегчённо сжалось от того, что это высказано. – До правды. Перестал, наконец, сам себе врать. Ты же всё это время как робот ходил. «Всё нормально», «живу», «работаю». А на самом деле просто выживал. Дышал через раз. Я ничего не ответил. Сказать было нечего. Он был прав. Я не жил. Я существовал в режиме ожидания, которое сам же себе запретил. – И что теперь? – спросил я глухо, уже не злясь, а прося совета. Иван посмотрел на меня прямо, без своих вечных шуточек. – А теперь делай то, что не сделал тогда, когда она уезжала. Не молчи.