Глава 24. Оля
Саша уже присел рядом со мной. Осторожно, почти невесомо коснулся плеча сына. Другой рукой – моего, сжал на секунду. Крепко. Больно. – Не двигайся, слышишь? – сказал он Илье. Голос ровный. Спокойный. Почти холодный. – Тихо. Всё нормально. Я здесь. Папа здесь. – Больно – Илья зажмурился, слёзы покатились по щекам. – Знаю, – Саша говорил тихо, но твёрдо. – Сейчас поедем к доктору. Он даст лекарство, и боль пройдёт. А пока дыши. Глубоко. Давай со мной: вдох - выдох. А я не могла дышать. Воздух кончился. Мир кончился. Осталась только эта скрюченная рука на белом снегу. – Это я, – выдохнула я. – Я отправила его. Я сказала – Оля, сейчас не время, – жёстко оборвал Саша. Даже не глядя на меня. – Машину заводи. Ключи где? Я встала. Ноги ватные, не слушаются. Руки трясутся так, что зубы стучат. Ключи. Где ключи? В куртке? В кармане? На тумбочке? Я побежала в дом, поскользнулась на крыльце, упала на колено, даже боли не почувствовала. Влетела в прихожую, схватила ключи – они висели на крючке, где всегда, – вылетела обратно. Саша уже поднял Илью на руки. Осторожно, как стеклянного. Сын прижимался к нему здоровой рукой, уткнулся лицом в плечо, мелко вздрагивал. – Смотри на меня, – говорил Саша, неся его к машине. – Дыши. Всё будет нормально. Я обещаю. А я смотрела на эту руку. Безвольную. Чужую. Неправильную. Зачем я его отправила? Зачем? Я сама толкнула его на эту горку. Потому что он «мешался под ногами». Потому что мне нужно было пространство. Потому что я опять думала только о себе. О своих чувствах. О своих обидах. О том, как мне всего мало, о том, как мне плохо. Снежок метался вокруг, не понимая, что происходит. Я шикнула на него, он отбежал, сел в снег и завыл – тонко, жалобно. Мы ехали в больницу почти молча. Только Илья тихо всхлипывал на заднем сиденье. Саша сидел рядом, держал его здоровую руку, гладил по голове, что-то шептал. Я не слышала что. Я вцепилась в руль так, что побелели костяшки. Снег дороге, колёса скользят, но я жму газ. Быстрее. Ещё быстрее. – Мам – прошептал Илья сзади. Голос слабый, испуганный. – Я не хотел я просто скатиться хотел, а там лёд – Это я, – сказала я. Голос сорвался. – Это я виновата. Прости меня. – Не смей, – тихо, но жёстко сказал Саша. Я посмотрела на него в зеркало заднего вида. Он смотрел на меня. – Я сказала ему идти, – выдавила я. – Я. – Он ребёнок, – ответил он. – Он бы всё равно пошёл. Ты не могла его запереть. – Но я – Оля, хватит! – Он впервые за этот день произнёс моё имя так, что внутри что-то треснуло. Не зло. Не устало.