улице стою. Он замкнулся. И я точно знала – это я. Я довела его своими «скажи», «почему ты молчишь», «мне мало». Он, наверное, уже не понимает, как со мной разговаривать. Что сказать, чтобы я не уколола в ответ. Какую фразу подобрать, чтобы не нарваться на очередную претензию. Я отвернулась к плите, сделала вид, что проверяю конфорки. Чтобы он не видел моего лица. Это издевательство над мужиком. Он старается, а я всё равно недовольна. И от этого было хуже, чем от любой ссоры. День закрутился быстро: готовка, салаты, утка в духовке, запахи, шум воды, грохот кастрюль. Я двигалась быстро, слишком быстро, как будто если остановлюсь, начну думать. Начну анализировать. Начну снова лезть в эту чёртову голову к себе и к нему. Саша помогал молча. Нарезал овощи ровными кубиками, как под копирку. Протёр стол после себя. Проверил гирлянду на ёлке, все ли лампочки горят. – Илья, не лезь под ноги, – сказал он спокойно, когда сын начал крутиться вокруг нас. – Я просто смотрю! – возмутился Илья, выныривая из-за моего локтя. – Мам, а можно мне попробовать? Ну, салат? – Иди со Снежком во двор, – сказала я, не оборачиваясь. Нарезка яиц требовала сосредоточенности. – Поиграйте. Только аккуратно, горка высокая. Саша на секунду замер с ножом в руке. – Оля – Что? – я обернулась. – Горка скользкая. Ледяная сегодня. – Ну и что? – я пожала плечами. – Он уже не маленький. Я сама услышала, как это прозвучало: резко, будто я защищалась. Будто он меня в чём-то обвинял. Саша посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Ничего не сказал. Просто смотрел. Я отвела глаза первая. – Мам, можно? – Илья уже натягивал куртку, путаясь в рукавах. – Можно, – кивнула я. – Только без геройства. Не лезь на самый верх, если боишься. – Я не боюсь! – донеслось уже с порога. Он побежал на улицу, Снежок помчался следом, взвизгивая от восторга. И на секунду в доме стало тихо. Даже духовка не гудела. Даже часы на стене, казалось, замерли. Саша вытер нож, положил его на разделочную доску. Повернулся ко мне. – Ты нервничаешь? – спросил он вдруг. Просто. Без подтекста. – Нет, – ответила я слишком быстро. Слишком громко. Он посмотрел внимательнее. Прищурился чуть-чуть. – Сегодня праздник, – сказал он. Будто напоминал. – Я знаю. – Ты злишься на меня? Вот так. Прямо. В лоб. Без обходных путей. Я замерла с половником в руке. – Нет. – Оля. – Я злюсь на себя. Это другое. Он хотел что-то сказать. Я видела – шевельнулись губы, набрал воздух. Но в этот момент с улицы раздался крик. Не радостный. Не игривый. Крик боли. Короткий.