Глава 10. Оля
Потом мы писали письма Деду Морозу. Мы расположились на кухне. Саша достал чистые листы, ручки. Илья уселся за стол, высунул язык от усердия. Я писала своё письмо молча. Мне вдруг захотелось написать не про подарки. Не про желания. А про одно: «Пусть мы все будем здоровы и счастливы, и я поскорее окажусь дома.» Саша тоже что-то писал. Я не видела, что. Он сидел напротив, склонившись над листом, и от этого вида мне было странно. Как будто я смотрю на мужчину, которого совсем не знаю. Саша никогда не писал писем. Он вообще не любил слова на бумаге. Илья закончил первым. – Мам, я написал! – он поднял лист, а потом аккуратно сложил его вчетверо и отдал мне. Илья тут же убежал в гостиную к ёлке, а я украдкой развернула письмо. Нужно было поскорее найти те игрушки, которые он попросил, ведь времени почти не осталось. Но Илья попросил не игрушки. Я прочитала и почувствовала, как сердце сжалось. В письме было: «Дед Мороз, пожалуйста, сделай так, чтобы мама не разлучала меня со Снежком и папой.» Как будто это я была виновата в том, что мы с его отцом не вместе. Как будто я зло. И в том, что мы не можем забрать с собой песца, виновата тоже я. Саша тоже заглянул в письмо. Его лицо стало каменным, но по глазам я поняла: ударило. Он откашлялся, будто что-то застряло в горле. – Молодец, – сказал он. – Хорошее письмо. – Ты издеваешься? – разозлилась я на него. – Нет. – А ты что написал? Покажи! – Вот ещё! Не сбудется ведь? Давай я отправлю все письма? Саша выхватил у меня бумажки и отстранился, смеясь, и в этот момент между нами будто щёлкнул выключатель. Как раньше. Я схватила его за рукав, чтобы отобрать письма. Он развернулся резко, не ожидая, и мы оказались слишком близко. Настолько, что я, прижатая к стене, почувствовала не просто тепло его тела, а его твёрдость – грудью к груди, бедром к бедру. Запах знакомый до боли, до дрожи. – Отдай, – прошептала я, и сама услышала, как изменился мой голос, став низким, хриплым. – А если не отдам? – также тихо ответил он, и его дыхание коснулось моих губ. Тёплое, с мятной ноткой. Он не держал меня силой. Просто стоял. Но пространство между нами исчезло, растворилось в этом внезапном электрическом поле. Его рука, в которой были письма, оказалась у меня над головой, и я почувствовала, как растянулась ткань его свитера, обрисовав напряжение бицепса. Другая – легла на мою талию. Не сжала. Просто охватила. Большая, тёплая ладонь нащупала изгиб под рёбрами, большой палец бесцеремонно лёг чуть ниже, на чувствительный участок кожи у края