Он слегка чмокнул меня в щёку, помог вытащить чемодан. Я вытащила из салона щенка, чтобы занять дрожащие руки и отвлечься от неловкости, сковавшей меня в присутствии Саши. – Смотри, какую собачку мы нашли на обочине, – показала я Саше белый комочек. – Милый, правда? И тут лицо Саши изменилось совершенно. Он рассмеялся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Громко, раскатисто. – Оля – произнёс он, с трудом продираясь через смех. – Это не собачка. – Ты шутишь, Смринов? А кто это по-твоему? Кошечка? – Оля, это песец. Щенок песца. – О, господи! Ты уверен? – глупо спросила я, уже зная ответ. – Уверен, – кивнул он, и взгляд его стал тяжёлым, укоряющим. – Ты хоть понимаешь, что привезла в город дикого зверя? Понимала. В тот же миг. Но внутри поднялась знакомая, едкая волна старого упрямства. То самое чувство, из-за которого мы и ругались. Когда он говорил «нельзя», а я кричала «а я хочу!». – Я понимаю, что он замёрз бы насмерть, – сказала я, поднимая подбородок. – И что мы не могли его бросить. – А ещё он может быть заразен каким-нибудь бешенством или глистами. – Он же маленький! – вступился Илья, цепляясь за Сашину куртку. – Он же хороший! Саша вздохнул. Этот звук пронзил меня насквозь. Он провёл рукой по лицу, смахивая с него капли от снега. – Ладно. Заходим. Потом разберёмся с вашим зоопарком. Дом. Тёплый, спёртый воздух, пахнущий старым деревом, Сашиным одеколоном и чистотой. Холостяцкой, нежилой чистотой. Я разулась, поставила ботинки аккуратненько у стены, как гостья, и тут же поймала на себе его взгляд. Он заметил эту нарочитую, вежливую чужеродность. Раньше я швыряла обувь куда попало, а он ворчал, подбирая. Дом был как призрак. Мебель – та же. Стены – те же. Но моё присутствие было стёрто, как карандашный рисунок ластиком. Ни моих дурацких вазочек, ни ярких лоскутных ковриков, ни следов моей неаккуратной, шумной жизни. Только порядок. Угрюмый, мужской, бездушный порядок. Я выпустила песца на кухне. Он потянулся, обнюхал линолеум и сел, поджав изящные лапки, с достоинством принца, неожиданно попавшего в крестьянскую избу. – И всё равно он милый, – сказала я, оправдываясь перед Сашиным молчаливым взглядом. – Это дикое животное, – парировал Саша. – Дикое и опасное. Ты не смотри, что он малыш. Цапнет, и здравствуйте сорок уколов в живот! Ты этого хочешь, Оля? Хоть бы о ребёнке подумала, балда! Илья пришёл на помощь своей непутёвой мамаше. – Можно он у нас побудет? Папочка, пожалуйста? Я посмотрела на Сашу. Он смотрел не на зверя, а на меня. – Сам решай, – пожала