так, будто не спал вообще. Мы встретились взглядами, и всё внутри меня снова напряглось. – Доброе утро, – сказала я. – Угу, – ответил он. Ни улыбки. Ни злости. Просто эта его мужская экономия на словах, которая раньше сводила меня с ума. Раньше я хотела, чтобы он говорил. Сейчас я боялась, что он начнёт. На столе лежал его телефон. Экран светился сообщениями. Я сразу увидела слово, которое не хотела видеть: закрыто. – Трасса? – спросила я, хотя и так знала. Саша сделал глоток кофе, будто тянул время. – Тара–Омск закрыта. До улучшения погодных условий. МЧС. Ветер усилился. Я почувствовала, как в животе становится холодно. Не страх – злость. Бессильная. Детская. – Но мне нужно – начала я. – Тебе нужно куда? – перебил он тихо. И тон был не грубый. Он был опасно спокойный. Такой, от которого хочется оправдываться, даже если ты ничего плохого не сделала. – Мне нужно вернуться, – сказала я. – У меня работа. У меня жизнь. – У тебя жизнь, – повторил он медленно. – А здесь что? – Саша, только не начинай, пожалуйста. Мы же договорились? Он отвернулся к окну. Там за стеклом было белое месиво. Метель за ночь не стихла – она, наоборот, разошлась. Ветер швырял снег так, что фонарь во дворе исчезал и появлялся, как мираж. – Я не начинаю, – сказал он. – Я просто спрашиваю. Я захотела ответить что-то резкое, грубое, но сын сидел на полу рядом с песцом и строил ему домик из коробок. И я проглотила слова. Ради сына. Потому что я действительно не хотела устраивать войну под Новый год. Я села за стол, начала звонить. Автовокзал не работал. Такси – мы не выезжаем на трассу. Сайт перевозчика – рейсы отменены. – Мам, – сын подбежал ко мне. – Папа сказал, что мы ёлку поставим! Я заставила себя улыбнуться. – Да? – спросила я и посмотрела на Сашу. Он стоял у плиты и делал вид, что занят приготовлением завтрака. Я увидела, как у него дёрнулась челюсть. Он услышал это папа сказал – и в нём что-то ожило. На секунду. И мне стало страшно. Потому что когда Саша оживает – он начинает надеяться. А надеяться ему нельзя. Он потом ломается. – Поставим, – сказала я сыну. – Конечно. Илья счастливый продолжил возиться со Снежком. Я осталась сидеть с телефоном в руке, как идиотка, которая приехала на пару часов и внезапно оказалась запертой в прошлой жизни. – Ты можешь не дёргаться, – сказал Саша не глядя. – Никуда ты сегодня не уедешь. Я резко подняла на него взгляд. – Ты говоришь это так, будто рад. – Я говорю это так, потому что это факт, – сказал он. – Погоде плевать на то, что ты там планировала.