— Здесь живут? — обратился Сардж к торговцу Доргаллесу.
— Иногда да. Встречаются ненормальные, которые пытаются обустроиться прямо на Тропе.
— Насколько успешно?
— Обычно около года. Не помню здесь этого поселения… Видимо, недавнее. Если тут еще живут — у нас будет ночлег и горячая еда. Если нет… То тоже.
Городок выглядел точно так же, как и любой другой на границе с Великой Равниной: круглая глинобитная стена вокруг, широкая центральная улица, на которую выходят глухие стены домов с маленькими окошками высоко под крышей и низкими тяжелыми дверями.
Только людей не было.
По улице неторопливо проползали маленькие пылевые вихри, возникающие и распадающиеся.
— Похоже, здесь сто лет никого не было… — пробормотал Кен.
— Вон та повозка говорит, что эти сто лет тянулись приблизительно месяц.
В узкой щели между домами стояла двухколесная повозка, наполненная мешками. И вид у нее был такой, как будто ее оставили здесь буквально вчера.
— Ночевать мы будем… — Сардж с размаху выбил ногой дверь в один из ближайших домов, — … здесь.
— Обоснуй, — пожал плечами Смит.
— Эту дверь давно не открывали. А, значит, ни наши попутчики, ни кто-либо другой не успел бы устроить в нем засаду.
Он оглянулся:
— Стоп! А где Ракша?
— Да… — Багира огляделась, — Вот только что была здесь. Буквально только что…
Сардж повернулся к караванщиками, но все шестнадцать были на виду и занимались тем же, чем и шефанго: выбором дома для ночлега.
Хотя, нет. Хозяин каравана шел к шефанго. Почти бежал.
— Прошу прощения, — чуть поклонился он, подойдя, — но не видели ли вы мою дочь? Она пропала.
Шефанго устали. Собственно, более-менее бодрыми оставались только Сардж и Кен, остальные просто стояли, молча, но по внешнему виду было сразу понятно, что они мечтают о горизонтальной поверхности, на которую можно прилечь. И жесткость этой самой поверхности им уже не очень важна. Да и горизонтальность — относительно.
Но, по всей видимости, усталость все-таки коснулась и командира. Иначе он не стал бы отвечать караванщику так, как ответил.
— Где моя женщина?
Архимаг, который немного вернулся назад в воспоминаниях орла-шпиона и поэтому точно знал, куда исчезла Ракша, чуть усмехнулся.
Купец злобно прищурился. Нет, он, видимо, все-таки любил свою дочь. Пусть любовь такого типа людей позволяет им сделать со своими детьми что угодно, даже убить. Но тронуть их кому-то другом они не позволят никогда.
— Где моя дочь? — полупрошептал-полупрошипел он.
Двое мужчин уставились друг другу в глаза.
— Если с ней что-то случилось… — в унисон произнесли они.
— Я извиняюсь, — раздался голос Ракши из-за спины командира, — Мне, конечно, дико приятно, когда меня называют «моя женщина», но я никуда не пропала.