— Это те, непонятной расы, что пустили Спицу голышом?
За столом вежливо улыбнулись. Чтобы не раздражать главу Гильдии разбойников.
— Ага, — буркнул он, — И вроде бы это они прикончили ребят на Старом углу, но там свидетелей не было.
— Кстати, а Спица-то что про них говорит? Она же маг, хоть и ученик.
— Ну, говорит-то она много…
— А если ругательства убрать?
— Тогда говорит, что на них — очень мощные амулеты. Такие мощные, что она их даже не увидела.
— Или врет, — задумчиво потер подбородок глава Гильдии убийц, — или и вправду эти наемники обучены борьбе с магами. Что-то еще?
— Говорит, что ее файербол они отбили, даже не вспотев. Как будто и вовсе не заметили.
— Где, говоришь, остановились эти замечательные люди?
— Не люди. Какая-то другая раса.
— Мне все равно, к какой расе принадлежат мои будущие друзья. Так где?
Обсуждение продолжилось, план устранения одного крайне мешающего мага у Темного совета начал выстраиваться, так что никто из его членов и не задумался над одним простым вопросом.
Кто первый сказал про наемников?
Несколько дней шефанго решили потратить на отдых и получение информации. Чему обрадовался только Смит, буркнувший, что боялся, что им опять придется нестись сломя голову неведомо куда.
Самый крупный шефанго вообще как-то несколько отдалился от своих товарищей. Нет, он жил с ними в том же трактире, общался с ними, обедал, разговаривал, шутил, смеялся над шутками, но Рогиэль, продолжавший следить за своими созданиями, начал замечать, что Смит откровенно тяготится происходящим. Видимо, даже перестройка гормонов не смогла сделать из него наемника, того, кто получает искреннее удовольствие от того, что может путешествовать, знакомится с новыми людьми и убивать некоторых из них. Впрочем, ожидать от него предательства или ножа в спину — фигурального или реального — не приходится. Все-таки ему не нравится ситуация, в которой он оказался вместе с товарищами, а не эти самые товарищи.
Впрочем, как подсказывал опыт архимага, если тот, кто не может изменить ситуацию, тот либо смиряется с ней, либо начинает обвинять других в том, что они не хотят ему помочь. И по какой из этих дорог двинется Смит — пока неясно.
Забавно, но его несколько примиряла с окружающей действительностью приблудная орчанка, как там ее… Тучка. Настоящая дочь своего народа, сильная, выносливая, пылкая в речах и поступках, готовая, не моргнув глазом, убить своего врага или врага своего рода — и при этом влюбившаяся в Смита по самые кончики своих острых ушей. Рогиэль так и не понял, почему: вроде бы шефанго отбили ее у жениха-похитителя все вместе, Смит никак не выделялся на общем фоне, но положила она свой черный глаз именно на него. Воистину, три вещи невозможно понять — течение воды, дуновение ветра и женское сердце. Хоть ты его на части разрежь — не поймешь. Рогиэль пробовал. В молодости. Так и не понял.