— Ну что вы, куда мне? — Было видно, что Синягин польщен таким предположением, — есть кандидаты куда более достойные, может быть, лет через десять…

— Ну вы подумайте, если что, — улыбнулся химик. — Я со своей стороны могу попробовать поспособствовать, свой человек в кресле губернатора будет совсем не лишним, а то назначат варяга со стороны, неизвестно еще, как сработаемся, новая метла она… Ну вы сами знаете.

Собравшиеся одобрительно загудели, идея подтолкнуть городничего на более высокую ступеньку в принципе всем пришлась по душе. Тут же дело простое — повысили твоего патрона, он за собой и всю команду будет дальше тащить, а перепрыгнуть с городского уровня на губернский было ой как заманчиво, с какой стороны ни посмотри.

— Ну, собственно, чтобы подумать, — Синягин обвел рукой все честное общество, — мы сегодня и собрались. Нет смысла лукавить, во многом именно благодаря вашему заводу Самара получила такой толчок к росту в последние годы, боюсь, в противном случае ни о какой новой губернии и речь идти бы не могла.

Это тоже было правдой. Когда в начале 1820-х завод только начал строиться, в городе жило около пяти тысяч человек. Прям скажем — не мегаполис. Всего за десять лет количество проживающих тут людей выросло вчетверо, и поток переселенцев даже не думал прекращаться. Город рос вширь и вглубь, быстро превращался в важный торговый узел на Волге, например, через город в последние годы шла большая часть торговли с живущими на левом берегу киргизами. Каждую весну проходила большая ярмарка на берегу речки Самары, куда кочевники пригоняли скот на продажу, открылась большая кожевенная мануфактура, начали возводить корпуса будущей текстильной фабрики, в общем, еще недавно тихий провинциальный городок переживал настоящий бум.

— Вы хотели обсудить что-то конкретное, Петр Семенович? — Химик, узнав самую главную новость, немного расслабился и даже позволил себе угоститься игристым, благо обстановка располагала.

— Смотрите, Федор Иванович, — городничий явно высказывал директору завода уже некий согласованный с прочей чиновничьей братией план. — Вы же слышали про принятую в столицах программу строительства казённого жилья?

— Как не слышать, — хмыкнул химик, — об этом полгода из всех щелей кричали.

Действительно, в рамках административной реформы правительство озаботилось откровенно нищенствующим положением мелкого чиновничества, которое в столицах, скажем прямо, прозябало. На жалованье в 25–40 рублей в месяц не пошикуешь, особенно если большая его часть уходит на съем жилья. Выход тут, как признавал в душе даже сам Попович, нашли изящный. Вместо того чтобы увеличивать жалованье чиновникам — это всегда достаточно негативно отражается на расходах казны, — что могло, ко всему прочему, вызвать всплеск подорожания стоимости жилья и привести к прямо противоположному от желаемого результату, кто-то башковитый в правительстве придумал пойти другим путем. Строить на казённые деньги доходные дома, которые в дальнейшем по сходной цене сдавать этим самым чиновникам. В первую очередь 14–8 классов, которые от безденежья страдали больше всего. Более того, эти квартиры в дальнейшем, при условии долгой — видимо, тридцатилетней, однако это пока не было точно указано — беспорочной службы, должны были передаваться чиновникам уже в полное личное владение.