— Нет, что вы, — покачал головой генерал, отчего, кажется, по комнате пронесся шелест синхронного выдоха. — Пытать — это узнавать правду у подозреваемого. Нам от этого отщепенца ничего уже не нужно, да и пытки в империи запрещены. Во всяком случае, официально. Его будут наказывать, причем исключительно пользы для. Чтобы вы, посмотрев на его страдания, когда-нибудь в будущем, когда вам предложат тридцать серебряников, сделали свой выбор правильным образом.

Палачи за стеклом тем временем закончили приготовления и принялись, не торопясь, «обрабатывать» клиента. Начали с пальцев на руках, которые без особых затей по одному раздробили металлическими молотками; стало окончательно понятно, что это не какое-то представление, специально устроенное для зрителей, а самая настоящая, по-средневековому изощренная казнь. Крик привязанного, меж тем, превратился в натуральный визг и ушел в ультразвук. А когда после очередного удара несколько капель крови брызнуло на разделяющее два помещения стекло, один из кандидатов не выдержал и, издавая утробные звуки, рванул прочь из комнаты. Через несколько секунд за ним последовало еще двое. Что ни говори, как бы просто люди в XIX веке не относились к смерти, наблюдать за кровавым мучением живого существа вот так, с расстояния в несколько метров, сможет далеко не каждый.

Долго, впрочем, представление не продлилось. Генерал внимательно наблюдал за реакцией собравшихся и уже через полчаса ощутил, что все прониклись достаточно, а значит, в дальнейших пытках смысла уже нет.

— Ну что ж, я думаю, что каждый из вас понял мысль, которую мы хотели донести, — Дубельт вновь постучал в стекло, а когда один из палачей повернулся к нему, сделал характерное движение пальцами под подбородком. Человек на той стороне «экрана» кивнул, взял в руку длинный узкий клинок и без особого размаха вогнал его лежащему на столе под подбородок, оборвав тем самым мучения. — Сейчас у вас есть пять минут, чтобы подумать и дать ответ, согласны вы поступить к нам на службу или нет. Те, кто хочет уйти, — может сделать это сейчас, это ваш последний шанс, никто не будет вас осуждать, и это никак не скажется на вашей дальнейшей участи. Обещаю. В конце концов, вы все еще лучшие из тех, кого мы смогли найти, так что применение вам в любом случае найдется.

По итогам последнего отсева на предложенную службу согласились шестеро из десяти. Далеко не самый худший результат, укладывающийся, впрочем, в уже ставшие стандартными показатели. Половина — иногда больше, иногда меньше.

Дальше, после получения формального согласия, будущих имперских порученцев сначала направляли в военный лагерь, где они проходили ускоренную подготовку новобранца — что зачастую было крайне неприятным сюрпризом для сугубо гражданских людей, — а потом вновь возвращались к учебе. Пару лет на то, чтобы впитать наиболее востребованные навыки — немного юриспруденции, немного бухгалтерского учета, немного знаний в сфере финансов и фондового рынка — и вперед, в бой.