За пеньками, вдоль стены леса тянулась наспех сделанная оградка из верёвки и колышков, с навешанными красными флажками. Явно не для защиты от таинственной твари, а чтоб самим не забывать в рабочей запаре.

Древомил поспешил назад, а мы с Холодрагом двинулись в глубь елового бора. Хвойные леса сами по себе всегда тёмные и мрачные, а тут солнце уже давно скрылось за краем вершины, поэтому мы оказались практически в настоящей ночи.

Кутень, идущий рядом, недовольно рычал. Среди деревьев были и такие, чья древесина обладала как свойствами Тьмы, так и свойствами Света, и церберу было не по себе. Значит, в этих местах могли водиться твари, которые могли причинить ему вред.

Я усмехнулся и послал Кутеню мысль, что мы обычно против таких тварей и сражались.

— Там-там-там, — прорычал в ответ Кутень, показывая носом вперёд.

За вековыми стволами обнаружился невысокий утёс, и под ним чернел открытый зёв пещеры. В стороне были ещё входы, такие же мрачные, поэтому нам пришлось довериться везению и шагнуть в тот, который увидели первым. Не было времени разбираться, тем более, лесорубы уже говорили, что кикимора появляется всюду.

Сейчас она, как ни странно, была спокойной и пока что не напала. Чуяла, наверное, что мы идём за ней.

Ступив под своды, я поморщился от промозглой вони, потянувшей из темноты. Смердящий свет! Она там моется хоть иногда, эта кикимора?

Пещера не сильно отличалась от камнеломских и от южных. С той лишь разницей, что холодно здесь было, как у ледяного дракона в за… в зобу. А ещё стены были покрыты толстым слоем инея, хрустевшим и под ногами, а из кромешных глубин так и тянуло вонючей влагой, отчего мороз казался ещё крепче.

— Надышали-то, надышали, — усмехнулся Холодраг.

— Навоняли, — проворчал я, — Надо было просить больше.

Кутень прекрасно видел в этой темноте, и мне не нужен был свет. Вот только темнота эта была не совсем дружественной — он чуял ещё и действие какой-то странной магической ауры, которая давила на его способности превращаться в тень. Странно, вроде бы лес остался позади.

Я даже удивился. Впервые встретился с такой магией, которая затормаживала обращения цербера. Пёс недовольно зарычал, ему не нравилось это. Ему вообще не нравился этот проклятый Север, где столько мощных артефактов, подавляющих его силу — он не привык чувствовать себя бесполезным и слабым.

— Привыкай, — улыбнулся я, — Мне частенько приходится такое чувствовать.

Как бросс, я очень не любил, когда враги тянут. И очень обрадовался, когда впереди послышался нарастающий хруст. На наконец-то! Наши, северные, не привыкли титьки мять, сразу нападают!