Я лишь отмахнулся.

Мы следовали по коридору, и было слышно, как сотрясались стены темницы. Морозные псы, кстати, наверняка не дадут Ладомире отвлечься на нас.

— Громада, можно отвлечь эту ведьму узниками! — вдруг подсказал Виол, — Наверняка тут многие обижены на настоятельницу.

— Хм, — я поджал губы от досады. А чего я сам об этом не догадался?

— Я сейчас, надо взять ключи у стражей, — Виол собрался было бежать назад, но не успел.

— Ключи⁈ — только и переспросил я. Виол бы мог и догадаться, что броссы решают эту проблему по-другому.

Перехватив топор, я стал всаживать его то в одну дверь, то в другую, перерубая замковые затворы. Я не отворял двери — узники, если им надо, сами выберутся.

— А, ну да, — сказал вслед бард, — У тебя отмычка.

Конечно, был шанс, что настоятельница даже не обратит внимания на узников, уничтожив, словно букашек. Никаких угрызений совести я не испытывал, ведь я давал им свободу… Да-да!

Тут могли быть реальные душегубы, но я просто был уверен, что скорее всего среди заключённых сейчас очень много тех, кто просто не захотел принимать ересь. А значит, тут много магов.

— Креона⁈ — послышалось сзади.

Чародейка обернулась.

Дверь в одну из камер приоткрылась, и оттуда выглядывала другая сребровласая чародейка.

— Паола? — удивилась наша хладочара.

— Что происходит?

Креона мотнула головой.

— Мы идём вызволять мою наста… мою маму Агату Ясную. А за нами гонится настоятельница.

В это время приоткрывались другие двери, и оттуда выглядывали самые разные лица. Та, кого звали Паолой, вдруг серьёзно сказала:

— Идите. Мы задержим её.

Я, конечно, сомневался в том, что у них получится, но узники стали пробираться к выходу. Ну, это их выбор… Ведь были и те, кто, услышав про настоятельницу, захлопнул обратно дверь.

— Кто такие эти Замёрзшие Души? — спросил я Креону.

Мы двигались дальше, спускаясь по лестнице на уровни ниже, но теперь я в коридорах долбал топором не каждую дверь. Чтобы не тратить время, бард теперь показывал пустые и занятые камеры.

— Помнишь душевный холод, из которого ты меня вытаскивал уже столько раз, Малуш?

— Конечно, — сказал я, решив не упоминать, что вызволял из этого холода ещё и её маму.

— Это — предсмертное заклинание. Нас учат ему, чтобы ни один маг холода не мог быть пленён против своей воли! Душа, высвобождая стихию холода, промерзает насквозь вместе с телом…

— Помнится, ты говорила, что есть грань, после которой нет возвращения.

— Да. Вообще, обычно это заклинание используется до этой грани, чтобы заморозить себя и дождаться подмоги, — призналась Креона, — Но это если понятно, что она будет, эта подмога. И если сумеешь останавливаться, а у алтарников это редко получается.