Основной удар я выдержал, но волна холода всё же вытолкнула мой щит из тоннеля, словно пробку, и нас всех, прикрытых моей магией, протащило по помещению прямо до стола со стражниками. Лавина холода заполнила практически всё, превращаясь в толкающий нас лёд, но, к счастью, он остановился.

Вокруг моего магического щита, чудом не задев нас, протянулись острые ледяные пики и угрожающе нависли над молодыми воинами. А те так и сжимали клинки, зажмурившись — я почувствовал, что один из них упирается мне в ягодицу, угодив под латку.

— Ты с оружием-то осторожнее, служивый, — я отвёл ещё одно лезвие меча, которое чуть не задело Креону, надрезав её рукав, — А то ведь если хоть капля крови будет, то вы эти мечи проглотите.

— Проглотим? — прохрипел один из воинов, и они тут же бросили мечи на пол.

— Могучий бросс имеет в виду, — взял слово отряхивающийся Виол, — Что если вы спокойно отправитесь в ближайшую камеру и там запрётесь, то останетесь жить… А прежде укажете нам, где держат дочь луны Агату Ясную.

Стражники переглянулись.

— Но… но нам нет доступа к этому уровню, — ответил один из них, — Это нижний этаж. Он под личной магической защитой госпожи Ладомиры Узорной.

— Ну кто бы сомневался, — усмехнулся я.

Тут застывшая перед нами шипастая стена льда содрогнулась, и некоторые ледяные пики задрожали и зазвенели. Кажется, настоятельница была очень недовольна, что она с той стороны, а мы с этой.

Интересные, конечно, эти маги холода… Наворотят полный двор льда, а потом сами же ничего не могут с ним сделать.

Стражники послушно отправились в камеру, заведомо прихватив со стола еду, питьё и игральные карты. Но перед тем, как закрыть дверь, Виол вдруг сказал:

— Уважаемые, я бард, знаменитый Виол Сладкопесенный, — он гордо улыбнулся, — И я чувствую, что вы чего-то недоговариваете.

Трое переглянулись.

Вместо совета, обернув кулак огнём, я просто молча прошиб насквозь дубовую дверь соседней камеры. По бросским меркам она была не такой уж и толстой.

Судорожно сглотнув, стражники намёк поняли и тут же выдали:

— Агату охраняют Замёрзшие Души!

Креона ахнула, а я лишь поморщился. Ну да, ну да, ещё одни страшные противники… Как же я мог сомневаться.

— А что, уже ужин? — донёсся скрипучий голос.

В пробитую мной дыру выглядывал подслеповатый старичок, задумчиво трогая обугленные края.

Я стянул со стола стражников оставленную буханку хлеба и протянул узнику.

— Держи, дед, и лучше не выходи. Нехорошие тут нынче времена, — сказал я и двинулся дальше по коридору.

— А когда они у меня были хорошими? — послышалось от узника, — Эй, ещё водички бы!