Я перехватил очередной полуживой снаряд, запущенный монстром, потом обеспокоенно пробежался взглядом по пещере в поисках Виола… Ага, вон его ноги, торчат из кучи угля, и рядом сломанная пополам лопата. Чутьё сразу подсказало, что бард жив, и я вернул свой взгляд к монстру.
Зря ты моего барда обидел.
Подобрав с пола подвернувшийся лом, я тут же метнул его, и железка со звоном воткнулась чудищу в живот, застряв между звеньями каменной чешуи. Кикимора-переросток тут же вздрогнула, изумлённо сморгнув, и уставилась на меня, будто впервые увидела. От удивления она даже перестала раскручивать очередную соплеменницу, и опустила руку.
В моей руке материализовался Губитель Древа. Странно, что раньше так не догадался сделать, ну да ладно, мне можно, я же варвар…
Раскрыв пасть, кикимора проревела так, что с потолка посыпалась пыль, затряслись стены и заскрипели подпорные балки, а все остальные кикиморы с визгом заметались по пещере в поисках укрытия. Меня обрызгало вонючими слюнями, но я остался стоять, хотя и почувствовал толчок от бешеного рёва, да ещё уши заложило.
— Ну, так орать и я умею, — мои губы растянулись в усмешке.
Отвожу руку и… «клинок ветра!»
Кикимора вздрогнула и застыла. Потом с оханьем наклонилась, схватившись за бок, будто её старческий спазм схватил. Опала борода, срезанная красивыми диагональным махом.
А потом верхняя часть туловища вдруг съехала по этой же диагонали, вместе с удивлённой башкой на плечах, и свалилась на землю. Огромный живот с толстыми ногами побултыхался, неуверенно переступив и раздавив свою же голову… и, плюхнувшись задницей на землю, завалился назад.
Нахмурившись, я посмотрел на Губитель в руках. Потом на раскуроченный труп.
— И всё⁈ — вырвалось у меня.
Со всех сторон выглядывали уцелевшие кикиморы, неуверенно делающие первые шаги ко мне.
— Какого я тогда спешил вас переубивать, продрись вы небесная⁈ — выругался я.
Добить оставшихся кикимор не составило особого труда. Признаться, я даже испытал укол совести за излишнюю жестокость, ведь не будь здесь этого проклятого узора, магические животные давно бы ускакали. Но рисунок лишал их остатков разума, и нечисти ничего больше не оставалось, как убиваться об меня.
Поэтому, чтобы хоть как-то успокоить свою проснувшуюся клыкастую совесть, последних трёх кикимор я, поймав и оглушив, просто засунул в телегу и перевернул её. Пришлось их немного стиснуть, но надеюсь, ничего животинам не сломал.
Затем, усевшись на перевёрнутую телегу, подрагивающую от какой-то очнувшейся кикиморы, я развернулся к рисунку. Примерился Губителем. На всякий случай оглянулся, чтобы случайно не метнуть в узор подвернувшуюся кикимору.