Это всё равно, как если бы вампир Левон сосал только кровь животных. Или вообще молоко у коров. Эдакий гуманный вампир… Ну надо же.
Спрыгнув со скалы, я махнул Кутеню следовать за мной и стал спускаться обратно к тропе. Загадка Тёмного, живущего в Камнеломе, была интересной, но могла подождать.
И, кстати, можно попробовать узнать и у целительницы, знает ли она что-нибудь о Тёмном в Камнеломе? Она не может не знать — обычно все маги, которые живут долгое время в одном месте, знают друг друга, как облупленных.
Смердящий свет! Если бы мне не сказали, что эта самая матушка Евфемия — целительница, то я бы подумал, что иду к логову самой настоящей ведьмы.
Жила она на северном склоне холма, и еловый лес здесь сам по себе был тёмным, так ещё и рос гораздо гуще. И мало того, что пробирались мы теперь по тёмной чаще, так первым знаком, что впереди чьё-то жилище, оказался зловещий череп, висящий на столбе.
Это была голова какого-то магического существа, обезьяноподобного, не особо большого. Присмотревшись, я понял, что это опять горная кикимора…
Да уж, совсем в этих горах кикимор не уважают. Не удивлюсь, если окажется, что в Камнеломе из них ещё и супы варят.
Кутень понюхал череп и чихнул. Присмотревшись внимательнее, я заметил на лобной кости едва заметный символ, начертанный углём… Расщелину мне в душу, это ж Магия Смерти!
— А целительница-то с сюрпризом, — я потёр череп и пальцем смазал рисунок, — Да ещё и хитрая…
Магический символ был простым и служил лишь для сигнала. Если рядом с черепом появляется живое существо, попадающее в поле зрения пустых глазниц, то… В общем, Евфемия уже знает, что я иду.
И всё же странно. Магия Смерти сродни той же Магии Крови — одновременно и могучая, и крайне уязвимая против грамотного мага. Да и на самом деле более опасная для самого же изучающего её адепта, потому как постепенно отравляет его и поедает душу. Нельзя дружить со смертью, ибо эта сила чужда всему живому.
Силу некроманты набирали быстро, но век Тёмного Мага, взявшего за свою основу Магию Смерти, был на самом деле довольно короток. Проще говоря, он умирал, не успевая достичь такого могущества, которое даровало бы ему бессмертие.
В трактатах я, конечно, читал легенды о могучих некромантах, достигших бессмертного могущества… Но что-то мне подсказывало, раз они остались только на страницах книг, то с их бессмертием вышла какая-то накладка.
Я двинулся между стволами елей, уже внимательнее глядя под ноги и вокруг, и заставив Кутеня тоже поднапрячься. Не хотелось бы попасть в ловушку.
Хотя само наличие рисунка ещё ни о чём не говорит, ведь это безобидный сигнальный символ… Я могу вспомнить ещё несколько вариантов его написания, которые причинили бы мне массу неудобств. Тем более, Инга с уважением говорила об этой целительнице, которая никогда не отказывает людям в деревне.