Не проронив ни звука, я кое-как снова смог сесть, а потом и встать. Бедный организм вообще не понимал, за что я так с ним, но подчинялся.
Новое умение зудело в ноющих руках, и я, действуя по наитию, выбрал целью одно из деревьев на опушке, в тридцати шагах от меня. Вообще, маги воздуха должны делать это посохом или на худой край ладонью, но я выбрал Губитель. Оттянув топор в сторону, я прищурился, затем со свистом махнул им по диагонали.
«Клинок ветра» — именно такие слова всплыли в моей голове, когда что-то незримое сорвалось с лезвия, устремившись в темноту. Зашелестели листья и ветки, будто сбитые порывом ветра…
Я застыл, поморщившись. И всё? Подобные вихри, щекочущие врага, я и так умел делать.
Поляна вдруг наполнилась ужасным скрипом, от чего спящие вдруг повскакивали, оголтело крутя головами.
— Моркатова стужь!
— Ослиный крик!
Все уставились на край поляны, где с грохотом складывались сразу несколько деревьев, заваливаясь друг на друга.
Я оценивающе глянул на свои руки. Хм-м… То ли это я такой талантливый, то ли Губитель так усилил умение. Но это точно станет сюрпризом для врагов.
— Вау! — только и вырвалось у Луки, свалившегося с Бам-бама. Медоёж, кстати, так и не проснулся, лишь захрапел ещё громче, будто пытался перебороть скрип деревьев.
— Громада, — проворчал Виол, снова укладываясь, — Рад, что ты цел, но это не повод вот так будить честный люд посреди ночи, — и тут же засопел.
— Спите, — буркнул я, усаживаясь и глядя на ошарашенных Креону и Луку, — Завтра долгий путь.
Наутро, встав, мы съели больше половины припасов, собранных нам жителями деревни. Бам-баму требовалось пропитание, а на охоту его отпускать не было времени. Заботливый Кутень всё же отправился поискать какой-нибудь дичи медоежу, пока тот подкреплялся нашими запасами.
Моё бросское тело, кстати, после вчерашних испытаний тоже требовало много пищи — мне даже показалось, что в животе у меня открылся источник неведомой стихии пустоты.
Креона водила ладонями над моими почти зажившими ожогами, снимая оставшуюся боль. Виол, ковыряя в зубах щепочкой, задумчиво наблюдал за этим.
— Моркатова стужь! Да на тебе всё заживает, как на собаке, варвар, — констатировала чародейка, деловито стряхивая остатки магии с рук, — Вчера было намного хуже.
Она задумчиво потёрла свои пальцы, потом потрогала виски и поморщилась. Видимо, ночное явление Моркаты вылилось утром в головную боль.
— Видит Маюн, когда мы прыгнули за тобой в овраг, я подумал, что ты сгорел дотла, — бард усмехнулся, потерев подбородок и с недовольством заметив, что тот уже зарос щетиной.