В мои руки ссыпались ещё монеты.
— Господин… — я снова захныкал, — Что мне это золото, если рано или поздно придёт дружина? Будь то троецарская или… эээ…
Мои губы хотели прознести «лучевийская», но Деметриус понял, что не стоит говорить лишнее. Не стоит намекать послушнику, что сопровождающие его воины, кажется, не совсем верны королю Лучевии.
— Твой ум и вправду поражает меня, — лишний раз польстил мне послушник, на самом деле усыпляя лишнюю сообразительность, — Далеко пойдёшь, а мне такие люди нужны. Знаешь, как тяжко найти стоящие мозги?
Я растянулся в мучительной улыбке, а потом послушник положил мне в ладонь золотой артефакт. Изящный круглый медальон с нарисованными звёздами, солнцем и луной.
— Этот артефакт мгновенно перенесёт тебя ко мне, если переломить да подпитать огнём. Но только тебя!
И вот здесь хозяин моих глаз растянулся в улыбке, окончательно поверив, что господин и вправду спасёт ему жизнь. Сам же я с трудом удержал себя в видении, едва не расхохотавшись — если бы Деметриус представлял себе ценность этого артефакта, то догадался бы, что обычной пешке такое не отдадут.
— А что мне сказать остальным? — всё же спросил я, с волнением вешая медальон на шею.
— Это твои проблемы. Обмани, придумай что-нибудь, но мне нужны убийства. Золото дам, купи их. А с догадливыми спорить не надо, от них избавляться надо… Да ты и сам знаешь, полукровка.
И он отсыпал мне больше золота. Вложил ещё пару защитных амулетов, объяснив, от чего они.
А потом, крепко задумавшись, вытащил ещё бутылёк. Моего носа коснулся запах чеснока.
— Полукровка, — явно сомневаясь, сказал он, — Хоть это и маловероятно, и я сам не верю в эти сказки, но… хм-м… повелитель волнуется…
— Его величество светлейший Тянь Куо может не сомневаться, я выполню любое его поручение, — начал я петь дифирамбы.
— Да, да, его величество… — хмыкнул послушник, — Вот что, на тракте может появиться бросс… или лиственники… Они ни в коем случае не должны выжить!
Деметриус, из разума которого я так чётко наблюдал видение, заметно удивился.
— Господин, вы уверены⁈ — вырвалось у меня, — Бросс и… и лиственники⁈
В мыслях моего подопытного я увидел причину такого изумления. Оба варианта звучали не то, чтобы фантастично, а скорее абсурдно.
Броссы были известны своим глухим затворничеством, и спуститься с Бросских Гор, да ещё и добраться до Южной Троецарии, чтобы попытаться пройти в Лучевию… Это должен быть какой-то сумасшедший бросс.
У них ведь даже купцов нет, сидят в своём Калёном Щите, да ждут, когда к ним приедет кто-нибудь за товаром… Да ещё и продают не всё, не каждому, и не всех пускают в деревню.