— Песнь правды?
Бард некоторое мгновение молчал, прислушиваясь к звукам внутри дома. Потом со вздохом сказал:
— Если в ней хоть слово неправды, я просто умру. Таково было условие Могуты, когда я пришёл к нему…
Я едва не растянулся в улыбке, потому что признание Виола вызвало азартное любопытство уже во мне. Интересно, а как ложь в «песне правды» состыкуется с проклятием Моркаты? Сможет ли умереть оборотень, смерть которого забрала себе богиня?
Да-а-а, мир магии полон неопределённостей…
— А что за зацепка? — спросил я.
— Раз уж мы заговорили об ингредиентах, — нехотя сказал бард, — То в царских чернилах есть такие, которые заговорщики никак не смогли бы получить… кхм… Если бы только Могуту не предали броссы.
А вот это уже было интересно.
— Я так понимаю, этот бросс в Калёном Щите?
— Да. Ты же знаешь, Раздорожье всё время пытается подобрать ключик к вам, броссам, чтобы всегда дружить с гордым горным народом. И броссы никогда не отворачивались, хотя никогда не присягали царю…
— Интересно, — только и вырвалось у меня.
— А почему ты спрашиваешь?
— Ты доверяешь царю Могуте?
— Ну, громада, я не могу сказать, что Могута предельно честный, — он потёр лоб, — Но одно могу сказать точно… Он костьми ляжет, но Троецарию врагу не отдаст.
— Ну вот, скоро и проверим, — усмехнулся я, глядя, как на крыльцо дома наконец вышел, ковыляя, ещё один старичок.
Судя по ветхой безрукавке и латанным-перелатанным рубахе и штанам, карманы его так и ломились от серебра, которое мы тут собирались заработать.
— Слёзы мне в печень! — Виол, устало плюхнувшись на землю, привалился к стене пещеры, — Варвар, пощади мои бардовские руки.
— Играй, играй, у нас неплохо выходит, — я, весь измазанный в чёрной и жёлтой крови насекомых, сел рядом и, улыбаясь, снова запалил в воздухе перед собой огонёк.
Ух, смердящий свет! Наконец это у меня получилось сразу, причём я даже не поднял ладонь, а сделал это только взглядом. Через мгновение огонёк поднялся под потолок и забрезжил там, освещая неровным светом пещеру, заваленную поломанными насекомыми.
Кстати, прошлый мой огонёк смог продержаться всю битву, что являлось моим наивысшим достижением сегодня. Ведь это было довольно сложно — сносить головы многоногой мерзости и при этом сохранять концентрацию на маленьком огненном шарике, висящем под потолком.
Со временем эта магия не будет отнимать у меня сил и даже мыслей, но до этого пока было далеко. Сейчас я отводил взгляд, и огонёк начинал заметно волноваться — мне не хватало внутреннего покоя. Какой уж тут покой, когда на моём счету, наверное, была уже двухсотая тварь… Но такие упражнения были нужны.