Виол всплеснул руками:
— Хуже! Там женщина!
— Хорошо же, разве нет?
— Это немного обиженная женщина, — проворчал шмыгнувший бард.
— Так ты теперь практически бессмертный, — улыбнулся я.
Виол только вздохнул, зато Лука дёрнул меня за палец.
— А почему обиженная женщина это хуже?
До Камнелома оставалось ещё прилично, и я решил разговорить барда. От рассказа о неудачной любви он всячески уклонялся, уводя тему, зато охотно поделился знаниями о Камнеломе.
Город не просто так назывался. Как у Солебрега вся жизнь вращалась вокруг соляных пещер, так у Камнелома она была прочно связана с камнем. Местный мрамор невообразимой красоты и прекрасных магических свойств славился не только по всей Троецарии, его закупали даже соседние страны.
Камнелом был расположен в предгорьях и окружён лесистыми холмами, хотя из города можно было уже наблюдать и снежные вершины Бросских гор, которые прикрывали местные земли от ледяного северного ветра. Поэтому здесь чуть-чуть, но ещё ощущалось дыхание тёплого юга.
— Ты ведь наверняка знаешь, громада, что сила наложенных на предмет чар зависит не только от ранга чародея, но и от самого предмета. Так вот, гранитные залежи возле Камнелома такие, что позволяют строить неприступные крепости даже там, где отродясь сильных магов-то и не было, — Виол поднял палец, — Ходят легенды, что в древности тут добывали такой гранит, который креп даже от слова простого крестьянина…
— Я так понял, Камнелом — это уже вотчина Могуты Раздорожского?
— Ну, фактически да. Но тут дело тонкое, ведь рядом твои Бросские горы.
— И?
— Громада, я говорил тебе, что броссы считают себя независимыми, хоть и симпатизируют Могуте? А от Камнелома до первого бросского городка, Калёного Щита, уже и рукой подать.
Я кивнул, мысленно отметив, что это тоже надо бы учесть. Чувствую, встреча с соплеменниками может закончиться для меня хорошей ссорой.
— Поэтому-то царь Раздорожья больших отрядов тут не держит, чтоб не раздражать горцев, — бард понизил голос, — Но по секрету скажу, всё же в городе воинов больше, чем кажется. Могута ведь не дурак.
Я усмехнулся, вдруг подумав о Нереусе Моредарском, отце Виола. Вот уж кого за нос водили все, кому не лень.
Если до этого мы двигались по полям, то ближе к вечеру дорога начала петлять между высоких холмов. Всё, как и рассказывал Виол — постепенно мы входили в горный еловый лес, накрывший нас зябкой тенью.
Креона заметно начала волноваться, что мы не успеем в город до вечера, и даже попросила поторопиться.
— Не хочу больше ночевать в лесу.
— Не бойся, — проворчал Виол, который с неохотой двигал ногами, — Город уже близко.