— А ещё жертвенные печати… Природа этой магии такова, что твоему Витимиру избавиться от этой цепи просто невозможно.
Я знал, о чём говорил. Но при этом знал, что есть один способ помочь, но он потребует пожертвовать кое-каким моим козырем, припрятанным во Тьме… Могучим и невероятно сильным козырем.
Неужели и об этом моём секрете целительница знает?
Евфемия молча смотрела на меня без единой эмоции на лице. Когда по её щеке потекла скупая слеза, я со вздохом проворчал:
— Матушка Евфемия, я бывший Тёмный Жрец, мной невозможно манипулировать, — при этих словах я покачал головой.
По другой щеке женщины потекла вторая слеза. Она молчала, а я же распалился:
— Я умею владеть эмоциями, и с одного взгляда распознаю корысть! Я обхитрил королей, я обманул богов, я не боялся смотреть в лицо смерти… Неужели ты думаешь, что обычные слёзы могут задеть меня?
Евфемия вздохнула, опустив взгляд на ингредиенты. Жалкие мешочек с травой и коробок с пухом, за которые я должен идти в Камнелом и рисковать своей жизнью.
Ну и пусть это в сраном пророчестве написано… Я же не обязан?
И вообще, я намеревался сдружиться с местным кнезом, Глебом Каменным. Но что-то мне подсказывает, что битва с Храмовником разнесёт богатые кварталы города вдребезги.
Евфемия не поднимала глаз, слезы изредка так и текли по её щекам.
— Бросс Малуш пока ещё не сказал «да», — зло бросил я, схватив ингредиенты и выйдя из землянки.
Разум Кутеня был ещё связан со мной, и я видел комнату сквозь окно. И от меня не укрылось, как улыбнулась целительница, едва я вышел… При этом улыбнулась она, глядя в глаза церберу сквозь мутное стекло.
Нет, улыбка не была какой-то коварной или зловещей. Довольно милая улыбка, адресованная доброму броссу Малушу, и это взбесило меня ещё больше.
Теперь ещё думать, что делать с этим тёмным придурком, имевшим сначала мозги посадить самого себя на цепь, а потом неосторожность влюбиться.
Ладно там в Агату, это я понимаю, это можно. Но не в эту же полоумную⁈
Пока я возвращался, то успел остыть. Даже подумалось — и чего так разозлился на эту Евфимию? Ничего сверх меры она у меня не просила.
На обратном пути я посидел на том же камне, что и до этого, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. И пришёл к выводу, что злюсь на самого себя.
Просто я знал, что помочь этому Витимиру вполне можно. Как и говорила целительница, оставить одну печать целой, притащить Тёмного к ней… И разорвать пуповину резким выбросом другой силы.
Должно сработать, потому как сила не терпит пустоты. Уничтожишь печать просто так, и Тёмный лишится жизни. А вот если резко заместить потерянную силу вновь обретённой — то шанс есть.