Рванув к телеге, я бью по ней коленом, в которое как раз вцепилась очередная тварь. Её голова крошится об доски, а я выхватываю из кузова следующее древко.

Лопата? На тебе в пасть!

Отлетает кикимора со срубленной по нижнюю челюсть головой, а я эту же лопату врубаю в грудь следующей.

Так, что у нас тут дальше? Большая кувалда… О-о-о-о!

Взревев от восторга, я отпрыгиваю в самую гущу кикимор и начинаю просто долбить кувалдой по земле, даже не различая, где головы, где спины, а где конечности. Эх, какое счастье, что Лука не видит всего этого… Паладинам так нельзя, они должны быть выше этого и являть собой пример благочестия.

Ну, а мне можно! На по черепу, на по позвоночнику, на по тазу… Какая-то кикимора вцепилась пастью в молот, но я даже не обратил внимания, продолжая делать отбивные вместе с ней. Её тело странным образом переломалось и оплело рукоять, а потом мокрая от крови кувалда выскользнула. И опять в сторону узора!

Я тут же обернулся назад. Нет, не забрызгал…

Так, что ещё в кузове? Лом? Прекрасно!

Со свистом железный прут пролетает половину пещеры, воткнувшись в стену с насаженной на нём кикиморой. Какое расточительство, всего одна.

Что ещё тут? Опять кирка. Пара ударов, и ещё две твари прекращают жить…

Бард что-то мне кричит, но в угаре битвы его голос расплывается медленным гулом, и я не могу ничего разобрать.

Зато вижу, как летит прямо в меня кикимора. Причём с такой скоростью, что я пытаюсь прикрыться киркой, но рукоять ломается, а меня отбрасывает в телегу. Хрустят доски, и та падает, со звоном вываливая остатки инструмента…

Летит ещё одна тварь, и только тут я начинаю соображать — что-то не так. В последнее мгновение я подпрыгиваю, цепляя кикимору за ногу и, используя энергию её же полёта, с замахом бью тварь об землю.

Следующую летящую кикимору я просто сбиваю ударом кулака, чувствуя, как вбиваю хрустящий череп буквально ей в пищевод… Как они так прыгают⁈

Только потом мои глаза различают массивный силуэт посреди пещеры. Новый гость тоже был горной кикиморой — такая же горбатая, с бородой-гривой, только огромная, в два моих роста, подпирающая затылком своды пещеры, и с громадной пастью, как у жабы. Наверняка даже я там помещусь, если сгруппироваться поплотнее.

Ей приходилось пригибаться, опираясь о землю рукой, да ещё мешал огромный бронированный живот, волочащийся по земле, и своя же борода, на которую она время от времени наступала.

Зато ничего не мешало ей подхватывать вбегающих в пещеру кикимор и, закрутив визжащую родственницу, словно пращу, метать в магический рисунок. Я не знаю, видела ли огромная тварь меня — в её глазах отражался только блеск узора, и она желала добраться только до него.