Получите и распишитесь. И ни слова критики в адрес вратаря. Это голы командные. Это команда допустила расстрел Акинфеева в упор.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на наших тренеров. Карпин, как всегда, психовал. Валерий Кузьмич подозвал Бекиевича, и два старейшины что-то на пальцах друг другу показали. Договариваются о замене? Но понятно же — не Игоря собрались менять. Он в форме, он на месте. Но вдруг все-таки?..

— Ты готов? — спросил Карпин, проходя мимо.

У меня сердце пропустило удар! Мы с Федором синхронно кивнули.

— Вот и будь готов.

И ткнул пальцем — в Микроба:

— Подмени Уткина, что-то он мне не нравится. Дай скорости слева.

Микроб стартовал, как боеголовка из шахты — подпрыгнул вертикально, на метр, наверное, и как полетел! Ща он им задаст! Вытащили-таки козырь из рукава! И вроде бы порадоваться надо за Федора — хоть его выпустили, за наших тоже порадоваться, что у команды появился шанс. Но разочарование, что я так и остался сидеть, не дало. Надеюсь, что не зря тут задницу просиживаю, и от меня хотя бы будет польза, как от человека-вай-фая.

В первую же паузу прошла замена. Расстроенного Уткина Непомнящий похлопал по плечам, приобнял, отправил на скамейку. Мол, не за грехи какие — просто смотрим другое расположение в игре.

Данила сел рядом со мной, на место Микроба — от него шибало эмоциями, жар шел, как из печки.

— Блин! Они все время на десять процентов быстрее! — Его реплика не адресовалась никому конкретному, он просто пожаловался.

И тут Микроб как включился, как дал! Его фланг был с нашей стороны, где скамейки запасных. И стало видно, насколько он быстрее всех на поле. Раз за разом Акинфеев стал доставлять мяч ему: сначала около штрафной, а потом и к центру поля.

Сделав пару рывков, которые я про себя назвал блинками, Микроб вдруг не стал отдавать пас, а сам понесся на расступившихся итальянцев. И полетел, и полетел под наши крики со скамейки и подбадривание тренерского штаба.

Микроб мчал так быстро, что просто не успевал сам ничего сделать, уперся в лицевую линию, почти потерял мяч, но вдруг ухитрился ногой со всей дури — в центр штрафной. А туда уже дельфином влетел огромный Дзюба, вколачивая под крестовину головой сильнее, чем ногой.

А-а-а! Есть!

2:1! И пошла игра! Осталось меня выпустить.

Трибуны ошалело притихли, и фальшивой нотой во всеобщем негодовании — радость наших темнокожих болел и нестройные аплодисменты запасных. Карпин вскинул кулак и заулыбался так, словно это он забил.

— Федор — молодец! — заорал Сэм, поднеся ладони ко рту. — Ура-а-а! Артем — моща!