Но фэнье — народ специфический, слова понимающий слабо, потому с самого утра в Михайловск нагнали ОМОН и ментов. Тирликас сказал, что произведено несколько арестов — особенно активные болельщики напились, полезли в фонтан и стали задирать прохожих.

Еще он просветил нас, что горожане планируют встречать гостей с транспарантами, где написано единственное английское слово: «Позор», а когда подъедет автобус с «Рейнджерс», все как один повернутся к нему спиной, демонстрируя свое презрение.

Еще полгода назад, не видя свой потенциал, и «Титаны», и игроки нашей национальной сборной пасовали перед хвалеными европейцами и бразильцами с аргентинцами. Но после победы в чемпионате мира мы обрели уверенность, и сейчас, ожидая в раздевалке свой выход на стадион, «титаны» ощущали себя, как лев, который, сидя в яме, терпел оскорбления зайца и, вот, вылез, готовый сожрать обидчика.

— Только попробуйте продуть! — стращал нас Димидко. — Это боевое крещение стадиона! Оно должно закончиться разгромом врага! Только опозорьтесь мне!

Мы не собирались позориться, мы жаждали крови наших обидчиков.

— Время, — напомнил Тирликас, и мы побежали на поле, цокая бутсами по плитке.

У выхода стоял Саныч и каждому давал «пять»: мне, Колесу, Лабичу, Круминьшу, Думченко, Бураку, Микробу, Левашову, Клыкову, Бекханову, Рябову. Погосян, который тоже мог бы поиграть, если бы не ранение, смотрел игру по телевизору.

О, как ревел стадион, приветствуя нас! Полные трибуны — у нас так всегда. Весь город болеет за своих героев, билеты, бывает, спрашивают чуть ли не с центральной площади, от администрации.

И как болельщики освистывали гостей! Наверное, это самый нетеплый прием в истории их команды.

Я огляделся, вдохнул воздух полной грудью, попытался запечатлеть памятью, как оживает мое детище, ведь если бы не я, не было бы ни «Титана», ни стадиона. Да-да, стадион оживает, лишь наполняясь людьми, каждый всплеск оваций — как биение его сердца. Каждый многоголосый вопль — вдох и выдох

Один из лучших стадионов в СССР, зеленая трава, прекрасный крепкий газон — клочья не летят во все стороны при торможении или в подкате. А воздух!

Я встал на раму, разжигая внутренний огонь. «Рейнджеры» злы, а злость дает силы, и они могут преподнести сюрпризы, а я не собирался пропустить ни одного мяча.

Прошло два года, а мы стали совсем другими. Уверенными, слегка вальяжными, улыбчивыми. Одним словом — победители! Да и состав не сильно менялся от матча к матчу, так что некоторые схемы и связки стали уже на уровне рефлексов, что ли. Я не смотрел на поле, когда кидал рукой налево — там всегда мяч подхватит Микроб и в стиле Марадоны на скорости обыграет пару соперников. Или, когда я, не поднимая головы, с руки выбивал далеко вперед — там есть кому подхватить. Даже здоровенный и на вид тяжелый Сэм оказывался точно в правильном месте, принимал, убирал под себя, скидывал или сам прорывался через частокол ног — и не падал, даже если было больно! Линию нападения у нас все считали лучшей в стране — ну так она и по факту была лучшей.