От скуки под предводительством Микроба мы пели песни, когда надоело, разделились на две группы, каждая проводила в бизнес-классе по часу, потом мы менялись.

Нам всем вернули телефоны. Утомившись от безделья, я принялся делать заготовки для газетных статей — наверняка попросят, плюс надо будет отвечать фанатам на своей страничке Комсети. Мозг начал выдавать креатив за креативом. Например, памятные призы самым активным болельщикам и старым знакомым в виде фотографий сборной с автографами Микроба, Сэма и моим.

Вернувшись из бизнес-класса, я развалился в кресле и попытался спать — как-никак семь часов прошло, то есть мой организм думает, что сейчас восемь вечера. Но сон не шел, пришлось применять способность и выключать себя на три часа. Это время отдыха очень пригодится, ведь меня ждал самый длинный день в жизни.

Проснулся я незадолго до посадки, протер глаза. Микроб толкнул в бок и сказал:

— Ну ты силен! Хотел бы так уметь.

— Тренируйся, — шепнул я. — Все в твоих руках.

Под нами раскинулась необъятная Родина — зеленая, с ее извилистыми речками, сосновыми рощами, нарядными березами. Родная и понятная. Как же я скучал и по соснам, и по березам, по комарам, черт с ними! Кровососы, а наши.

Самолет пошел на посадку, стюардесса попросила занять места и пристегнуть ремни. Все расселись по креслам. Я закрыл глаза, улыбаясь. Ну, вот и все. Закончилось путешествие длиною в жизнь. Очень хотелось верить, что не только стараниями Горского, но и моими усилиями теперь в стране есть настоящий футбол.

Кто-то становится великим футболистом по зову сердца, кем-то движет тщеславие, кем-то — жадность. Мне за родину обидно было. Трудно поверить, что в такой огромной стране нет парней, способных хорошо играть в футбол. Почему при безумной любви к футболу до этого года нашим максимумом был четвертьфинал?

Почему так, выдвигались разные версии — от национального изъяна, дескать, брак какой-то в генах, не дано русским, и все тут, и до отсутствия поддержки государства. И то, и другое, и третье, было бредом. Как выяснилось, еще как мы умеем играть! И дело не в наших с Микробом способностях. Если бы не Федор, Зинченко достойно отыграл бы на его позиции. Если бы не травма Игоря, он стоял бы на раме до конца чемпионата и, уверен, победа была бы нашей.

Или все дело во внушении бээровца? Русский человек хаотичен, а одаренный просто поставил мозги на место и дал нужную установку.

— Поле, русское по-оле! — пропел Микроб, потягиваясь. — Светит луна, или падает снег…

Легкий толчок приземления, и команда оживилась, загудела, все включили телефоны, принялись писать друзьям и близким. Как только известил Рину, что мы приземлились, захотелось вскочить и бежать к выходу, но этого нельзя делать до полной остановки.