Если бы не Рина, я мандражировал бы вместе с ними, а так переживал по другому поводу: как там она? Постепенно страх за ее жизнь сменился чувством вины, что я не могу быть рядом в такой трудный момент. Зато рядом исходит ядом свекровь.

Лежа подключенным к аппарату, поглядывая на темнокожего врача-функционалиста, я мечтал, чтобы это скорее закончилось, я побежал к Пронину узнать, есть ли новости от Рины. Вдруг он покажет мне ее обращение, и тогда я окончательно успокоюсь.

Когда все пошли на обед, я рванул к бээровцу, но он лишь развел руками. Не может, мол, Рина ничего связного сказать. Он показал мне жену на планшете: видишь, спит. Видишь: приборы показывают, что пульс чуть снижен, давление тоже. Но это нормально в таком состоянии.

— До сих пор спит? — воскликнул я. — Обычно за пару часов отходят уже.

Но Пронин подготовился и включил обращение анестезиолога, который ведет Рину. Это был подтянутый мужчина лет тридцати пяти.

— Александр, здравствуйте, — сказал он. — Выходя из наркоза, Дарина была возбуждена, не понимала, где находится, грозилась побить какую-то Лизку, требовала вас, потому мы ввели ей седативные препараты, чтобы она проснулась без подобных спецэффектов. Спасибо за понимание, наберитесь терпения.

Теперь у меня началось психомоторное возбуждение. Побить Лизку… значит, и правда жена приходила в себя. Но все равно здесь что-то не так. Значит, это было не обычное кесарево, а имелись осложнения, сложная операция длилась долго. Или я зря себя накручиваю? Просто организм Рины не принял препарат. Она жива — это главное.

Но паранойя говорила: не факт, что на приборах — показатели ее жизнедеятельности. Однако жажда жизни победила, я упал на кровать и полчаса продрых, а перед финальным матчем проснулся бодрым и готовым к подвигам. На прокачку перед игрой меня не позвали, позволили поспать — ну а толку с вратаря? К тому же кто кого пасет и кто кого страхует, проговаривалось уже много раз.

Потому я титаническим усилием воли отогнал мысли о Рине. Чем я помогу ей? Ничем. А вот если проиграем, она расстроится. Возьму и выиграю для нее, и посвящу ей нашу победу. Да, так и сделаю.

Потому я занялся изучением итальянского. Слова, которые могли бы использоваться при ударах по воротам, я уже просмотрел, а с моей памятью этого достаточно, чтобы запомнить. Но возникли сомнения, что я изучил все. Убедившись, что полностью подготовлен, я взял себя в руки и погнал к нашим, заседающим в конференц-зале, где как раз делал внушение бээровец.

Интересно, насколько эффективно оно работает? Мы сильные, мы смелые, мы все можем. Внушение просто помогает собраться или мобилизует скрытые резервы организма? Этого не узнать никогда. Но приятнее думать, что дело не в установке, а в том, что мы и правда талантливы.