Погосян стоял, потупившись. Дослушав Микроба до конца, он ответил:

— Мне предложили позицию нападающего в «Даугаве»…

— На скамейке? — воскликнул Левашов, в сердцах сплюнул под ноги, спохватился, что он не на улице, и затер плевок. — Да пошел ты, гон… говнюк!

Мне вспомнилось, как парни самозабвенно валяли его во время матча с тбилисским «Динамо». Вспомнилось, как мы, уезжая из Ялты, ждали, что он одумается… не одумался. Еще и подгаживал, грязь на нас лил во время интервью. Так хотелось подойти и ка-ак дать ему затрещину!

— Я искуплю вину, — вскинул голову Погосян.

Димидко посмотрел на Витаутыча, скрестившего руки на груди, и сказал:

— Вы же понимаете, что это, кхм, крайне нежелательно. Человек, который предал раз, предаст и во второй, и в третий раз!

— Я был влюбленный и слепой! — ударил себя в грудь Мика. — Совсем слепой. Потом опомнился и прозрел. Дайте мне еще один шанс! Хотите, на колен стану?

— Не надо, — скривился Димидко и снова обратился к Витаутычу: — Ну и вы должны понимать, что командная игра подразумевает доверие. Мика отличный профессионал, с этим не поспоришь. Но парни ему не доверяют.

Сэм указал пальцем на Мику и спросил:

— Это тот, на место которого меня взяли? — он расплылся в улыбке. — Спасибо, брат! Я за тебя! Век тебе благодарен буду.

Новенькие переглядывались и молчали, ждали, что решит тренер.

— Да, реально спасибо тебе, дурачок, — улыбнулся Ведьмак и протянул руку, но Мика не стал ее пожимать, стоял, как оплеванный.

— Ага, спасибо, — кивнул маленький и нескладный Цыба.

Я подошел к Погосяну, сфокусировался на нем, включив «эмпатию» — были интересны его истинные мотивы. Меня такой тоской накрыло, что захотелось отключиться. Будто вернулся блудный сын с повинной и дарами, а брат ему: «Вон из семьи», и отец указал на дверь. Больше всего на свете Мика хотел искупить вину, быть полезным, доказать свою преданность. Настолько его желание было чистым и искренним, что я сказал:

— Парни, да, кто предал раз, предаст и во второй раз — это вроде как истина. Но на минуту допустите, что Мика искренен. Что у него на самом деле есть место в команде из вышки, и это не скамейка. Но он зачем-то пришел к нам, терпит унижение, сдает позиции — зачем? — Я окинул взглядом собравшихся. — К тому же у нас правый фланг не закрыт и не будет закрыт в ближайшее время, потому что пора подавать списки, а у нас никого нет. Да и, если бы не чутье Льва Витаутовича, не было бы у нас ни Самата, ни Ведьмака с Цыбой, а теперь он пытается вернуть Мику. Не то чтобы я доверял Погосяну, но я за то, чтобы дать ему шанс.