Ну, это не страшно. Страшно, когда на желтые подсаживают защитников. Это они все время в подкатах стелются, толчками оттесняют от мяча, подталкивают в спину исподтишка. Там только приглядеться…
Сглазил. Пригляделись.
Судья свистит и четко рукой — на точку. Стадион орет не переставая.
Да что случилось-то? Эй, судья! Не было удара по ногам, не было! Это же все передо мной!
Айвен Тоуни врывался в штрафную, отпустив мяч. Коровьев стелился в подкате — и успевал ведь! Но нападающий поставил ногу вперед и справа. Не к мячу — против защитника. И тот, уже убирая свои грабли, поджимаясь, чтобы не скосить, краем бутсы чиркнул по щитку.
Англичанин упал, притянул к груди типа травмированную ногу, изобразил страдание.
Удара — не было! Травмы — не было! Ну?
А правило теперь такое. В штрафной не удар смотрят, а касание. Касание по ногам было? Было. Нападающий упал? Упал. С мячом шел он? Он.
Пенальти. Пенальти и желтая карточка нашему защитнику. Кто там будет исполнять? Правый краек, Коул Палмер? Звезда, сияющая одинаково ярко в обеих реальностях, но еще не набравшая авторитета, чтобы мне его бояться.
И все равно — нехорошо! Первый тайм, а уже пенальти.
Я сосредоточился, глядя на мяч и ноги полузащитника англичан. Поднял взгляд повыше. Чего же ты хочешь, Коул?
Звезда «Челси» только выглядел равнодушным. Он очень рассчитывал забить и очень боялся облажаться, потому что это же No Rush! Хрен знаешь, чего от него ожидать. И еще он тушевался, не решаясь бить по мячу. И в левый верхний… Нет, он знает, что туда бьют чаще всего. Верхний правый? Обмануть, целясь в левый, ударить в правый?
Нет. Целить в левый, бить низом влево.
Надо отдать ему должное, другой вратарь повелся бы на его взгляды и прицеливания. Ну точно ведь в верхний угол целит!
Разбег…
Перед самым ударом что-то заставило его передумать, и мяч над самой травой полетел в нижний правый угол. Понимая, что не успею перегруппироваться, я тупо упал, надеясь дотянуться до мяча ногой.
Бам!
Он срикошетил в Палмера, растерянно разведшего руками. Как же так? Это невозможно? Так быть не должно! И на лицах англичан — возмущение вперемешку с недоумением.
Я перекатился на спину, вытирая пот. Наши запрыгали на поле, Зинченко запрыгнул на Дзюбу. И они изобразили коня и наездника, трибуны взревели. Затрепетали красные знамена, нивелируя превосходство английских флагов. Донесся возмущенный свит. Сквозь гул и рев пробилось скандирование:
— USSR! USSR! Ю! Эс! Эс! Ар!
И тут же отчетливо звонкий девичий голос с жутким акцентом затянул на трибуне:
— Союз нерушимый…