— Господи, какой же ты у меня круто-ой! — проговорила она в который раз. — Как я тобой горжусь! Когда ты вместо Акинфеева вышел, я думала, рожу от нервов.

— Ты мне это брось, — по возможности строго сказал я и погрозил пальцем. — Запрещаю тебе смотреть свою игру. Ну правда, Рина. Риски слишком велики, я знаю, как близко к сердцу ты принимаешь мой футбол.

Будто не слыша меня, Дарина продолжила:

— Жители окрестных домов прознали, где квартира Нерушимого, и они меня уже замучили. Целая комната цветов и сувениров. И они хотят твой автограф! Нам или охрану надо нанимать, или переезжать. Так и кажется, что твои поклонницы меня прибьют. Это, конечно, сложно, но, учитывая мое положение…

Она погрустнела, замолчала. Вид у нее был такой, словно она решалась, говорить мне или нет. Наконец сказала:

— А еще я видела в нашем дворе странных людей. Все время кажется, что кто-то за мной следит. — Она повела плечами.

— Скажи Тирликасу, он разберется, — посоветовал я.

Жена кивнула.

Ну вот, теперь думай, что там за люди. Со Львом Витаутовичем я разговаривал десять минут назад. Точнее, был коллективный сеанс связи: я, Микроб, от гордости за себя раздувшийся до размера вольвокса, и Самат. Да и что я скажу Льву Витаутовичу? Что его люди мышей не ловят и пугают мою беременную жену? Пусть она сама говорит…

А что, если там не его люди?

От мысли об этом внутренности скрутило в узел. Там непонятно какие топтуны, моя девочка одна, а я здесь и не могу ее защитить!

— Чтобы обязательно сказала Тирликасу, поняла меня? — повторил я.

— Да, мой господин! — игриво улыбнулась Рина.

— Я серьезно.

— Скажу, Саш, обязательно скажу, я умная девочка, не переживай.

Я покосился на таймер: отведенные нам десять минут истекли. Так не хотелось расставаться!

— У тебя есть резон не сильно расстраиваться, если мы проиграем. Тогда я могу вернуться уже на следующей неделе.

— Нет уж, я потерплю. Видел бы ты, как люди радуются! Да я и сама радуюсь. Целую тебя!

— И я. Нажми на кнопку, у меня рука не поднимается.

— И у меня, — погрустнела Рина и мы молчали, смотрели друг на друга, пока не истекли последние секунды и связь не прервалась.

Дверь открылась, и на мое место уселся Сэм, чтобы поговорить с родителями. Микробу не с кем было разговаривать, и он завидовал в коридоре, ожидая меня. С журналисткой из Сопота он так и не завел отношения, хотя девушка шла на сближение и не скрывала, что сохнет по Федору.

То ли он правда решил сдержать данное себе обещание и не строить отношений, пока не вернемся домой. То ли просто боялся в очередной раз привязаться и обжечься, как с Лерой, как с его рыжей одесситкой.