— Опять из санчасти? — спросил он, не оборачиваясь.
— Опять.
— Ну-ну. — Соколов затянулся. — Я вам уже говорил. Только вы не слушаете.
— Я слушаю. Просто не могу иначе.
— Можете. Но не хотите.
Скиф сел рядом. Помолчали.
— Она верна ему, — сказал Скиф наконец. — Своему Куронену. Будет ждать до последнего.
— А вы?
— А я буду ждать, пока она ждёт. И помогать, чем смогу.
Соколов хмыкнул.
— Ну, как знаете. Только смотрите — сердце не казённое. Его не залатаешь заплаткой, как крыло.
— Знаю.
Он действительно знал. Сердце — не «Ишачок». Его не переберёшь за ночь в полевых условиях. Но он готов был терпеть эту боль — потому что рядом с ней была и радость. Радость видеть Лиду. Слышать её голос. Знать, что она рядом, даже если не с ним.
И пока этого было достаточно.
Он встал, одёрнул гимнастёрку.
— Пойду. Завтра рано вставать.
— Идите. А я ещё посижу.
В казарме было темно. Пилоты спали, разметавшись по койкам. Кто-то бормотал во сне, кто-то похрапывал. Скиф лёг, уставился в потолок. Перед глазами всё ещё стояли строки из письма Куронена: «Мы ещё станцуем на нашей свадьбе».
— Танцуй, Саша, — тихо сказал он в темноту. — Возвращайся и танцуй. А я… а я просто буду рядом. Если понадоблюсь.
Он закрыл глаза. Завтра снова в бой.
Глава 22
Глава 22. Прощание (исправленная)
Война не даёт времени на любовь. Она лишь позволяет на мгновение прикоснуться к ней — и тут же отнимает.
Утро началось с новостей.
Скиф ещё не успел допить чай, принесённый Соколовым, когда из штаба вышел посыльный и направился прямо к нему. По лицу красноармейца было видно: случилось что-то серьёзное.
— Товарищ старший лейтенант, полковник Горелов просит вас и капитана Зацепина в штаб. Срочно.
— Иду.
В штабе уже собрались все командиры. Горелов стоял у карты, испещрённой красными стрелами, и лицо у него было мрачнее тучи. Рядом, как всегда, находился Князев — особист за последние недели стал почти неотъемлемой частью штаба, и пилоты привыкли к его молчаливому присутствию.
— Товарищи командиры, — начал Горелов без предисловий. — Получен приказ. Немцы прорвали фронт под Смоленском. Танковая группа Гота соединилась с частями Гудериана, наши армии в полуокружении. Ставка требует перебросить всю доступную авиацию на смоленское направление.
— Когда? — спросил Зацепин.
— Завтра на рассвете. Полк перебазируется на аэродром под Вязьмой. Все исправные машины — туда. Тыловые службы, госпиталь, технический состав — следом, на грузовиках.
Скиф переглянулся с Зацепиным. Вязьма — это уже полпути до Москвы. Если немцы прорвались так далеко, значит, фронт посыпался серьёзно.