— Вытащим, — коротко сказал Скиф. — Я дам запрос в разведку. Если они на нашей территории — найдём.
— Если на нашей, — повторил Белозёров. — А если у немцев?
— Тогда будем ждать. Война ещё не кончена.
Белозёров кивнул и пошёл к своим. Скиф проводил его взглядом и направился к штабу. По дороге его перехватил Ерёменко.
— Товарищ майор. Разрешите доложить.
— Докладывайте.
— Я сегодня сбил седьмого.
— Поздравляю, капитан.
— И ещё… — Ерёменко запнулся. — Я хотел сказать. Спасибо вам.
— За что?
— За тот разговор. В ноябре. Помните?
Скиф помнил. Землянка, керосиновая лампа, неуверенный капитан, задающий вопросы о званиях. Казалось, это было сто лет назад.
— Помню.
— Я тогда думал — вы просто везунчик. А теперь понимаю: вы правы. Дело не в званиях. Дело в том, что ты делаешь. И в людях, которых ведёшь за собой.
Скиф посмотрел на него. Перед ним стоял уже не тот скованный, бледный перед вылетом капитан. Перед ним стоял командир. Настоящий.
— Вот теперь вы точно достойны повышения, — сказал Скиф. — Я подпишу представление. Повторно.
Ерёменко улыбнулся — скупо, но искренне.
— Спасибо.
— Идите, отдыхайте. Завтра новый бой.
--
Вечером Скиф сидел у своего «Яка». Девятнадцать звёздочек на борту — девятнадцать сбитых. Скоро, возможно, будет двадцать. Он смотрел на них и думал: сколько ещё? Сколько ещё боёв, потерь, побед?
Подошёл Соколов. Протянул кружку с чаем.
— Ну что, командир. Кажется, «Як» прижился.
— Прижился, — согласился Скиф.
— Я движок перебрал, теперь работает как часы. А вы сегодня, говорят, чуть не двадцатого сняли?
— Не получилось. Ушёл.
— Ничего. Двадцатый — он не последний.
Скиф отпил чай. Горячий, горьковатый — как всегда.
— Соколов, — сказал он вдруг. — Как думаешь, долго ещё?
— До конца войны? — техник задумался. — Не знаю. Но теперь мы быстрее. И связь лучше. И люди опытнее. Может, быстрее управимся.
— Может.
Они помолчали. Над аэродромом висела тишина — редкая, почти забытая. Где-то далеко, на западе, ещё грохотало, но здесь, в тылу, было спокойно.
— Ладно, — Скиф поднялся. — Завтра рано вставать. Пойду спать.
— Спокойной ночи, командир.
— Спокойной ночи.
Он зашагал к землянке. Завтра будет новый бой. Но теперь он знал: его полк готов. Потому что у них есть новые машины, новая тактика и новые люди. Люди, которые умеют воевать. Люди, которые верят в победу.
Глава 39
Глава 39. Апрель
В апреле земля окончательно просыпается. И вместе с ней просыпается надежда.
Апрель пришёл с дождями.
Снег сошёл почти полностью, только в оврагах и на северных склонах ещё лежали серые, ноздреватые сугробы. Взлётная полоса раскисла, и техники снова мучились с грязью — но теперь это была весенняя грязь, пахнущая талой водой и прошлогодней травой, а не ледяная каша февраля. Соколов, вытирая руки ветошью, сказал как-то: