А внизу «Илы» уже отработали. Штурмовики, поливая позиции из пушек и пулемётов, развернулись и пошли на восток. Их прикрывала эскадрилья Рябова, отсекая редкие атаки «мессеров».
— Уходим! — скомандовал Скиф.
Бой затихал. Немцы, потеряв три машины, оттягивались на запад. Наши — на восток. Над полем боя повисла тишина.
--
На базу вернулись все.
Двадцать пять машин ушли на сопровождение — двадцать четыре вернулись. Одну сбили зенитным огнём, но пилот выпрыгнул с парашютом и приземлился на нашей территории. Через день его обещали доставить в полк.
Скиф выбрался из кабины и пошёл к штабу. На душе было спокойно: задача выполнена, штурмовики отработали, потери — минимальные.
У штаба его ждал Соколов.
— Ну что, командир. Кажется, научились.
— Научились, — согласился Скиф. — Но до конца войны ещё далеко.
— Далеко, — кивнул техник. — Но теперь я вижу: дойдём.
— Дойдём, — сказал Скиф.
Он смотрел на закат и думал о том, что впереди ещё два с половиной года боёв. Тысячи вылетов. Сотни потерь. Но теперь у него был полк, который умел воевать. И он знал: они справятся.
--
Вечером пришло письмо из Серпухова.
Лида писала, что у них всё хорошо. Куронен продолжает преподавать, его курс выживания стал обязательным для всех новичков. Сама она работает в санчасти, раненых много, но она держится. «Мы с Сашей часто вспоминаем вас. Вы нам как родной. Возвращайтесь живым».
Скиф перечитал письмо. Потом достал чистый листок и написал ответ — короткий, как всегда: «Жив, здоров, воюем. Спасибо за письмо. Берегите себя».
Он сложил листок треугольником, надписал адрес. Завтра утром письмо уйдёт с попутным связным.
Где-то далеко, в тылу, ждали Надя и Леночка. Где-то ещё дальше, в будущем, которое он помнил, но не мог вернуть, осталась его прежняя жизнь. А здесь, в октябре сорок первого, был его полк. Его люди. Его война.
И он знал: нужно просто делать своё дело.
Завтра. Послезавтра. До самого конца.
Глава 32
Глава 32. Разговор
Война — это не только бои. Это ещё и умение отвечать на неудобные вопросы.
Ноябрь пришёл с морозами.
Земля промёрзла, и грунтовые полосы Кубинки наконец-то перестали раскисать. Теперь главным врагом стал холод: техники утепляли движки, пилоты кутались в меховые куртки, а по утрам приходилось отогревать моторы паяльными лампами. Масло густело на морозе, металл становился хрупким, и Соколов с Дроновым проводили у машин вдвое больше времени, чем обычно.
Но вылеты не прекращались. Немцы рвались к Москве, и авиация работала на износ.
Полк Скифа воевал уже полтора месяца. За это время он провёл больше тридцати боевых вылетов, потерял одиннадцать пилотов и сбил почти три десятка немецких машин. Пополнение прибывало регулярно — сержанты из училищ, лейтенанты из госпиталей, даже несколько опытных пилотов, переведённых из других частей. За две недели, прошедшие после перебазирования в Кубинку, из рембазы перегнали пять восстановленных И-16, и теперь на стоянках стояли уже не двадцать четыре машины, а тридцать — правда, половина из них постоянно была в ремонте.