— Есть, — ответил Гриднев.
Скиф помолчал, потом добавил:
— И ещё. Завтрашний бой — он особенный. Мы стоим на рубеже. Если мы удержим его — немцы покатятся назад. Если нет… — он не договорил.
— Удержим, — твёрдо сказал Рябов. — Куда мы денемся.
— Удержим, — подтвердил Ерёменко.
— Я в вас не сомневаюсь, — сказал Скиф. — Тогда готовьте людей. Вылет в четыре утра.
--
Вечером он сидел в землянке, разбирая бумаги. На столе лежали письма — те самые, которые он хранил все эти годы. От Нади: «Женя, родной, мы ждём тебя. Леночка спрашивает о тебе каждый день». От Лиды: «Дорогой Евгений Викторович, у нас всё хорошо. Саша преподаёт, я работаю. Жене уже полгода». От Зацепина: «Твой метод теперь — основа всей нашей тактики». От Куронена: «Спасибо тебе за всё. Если бы не ты — я бы не вернулся».
Он перечитывал их каждый раз перед большим вылетом. Эти письма были его якорями. Его связью с мирной жизнью. Его напоминанием о том, ради чего он воюет.
В землянку заглянула Соловьёва.
— Товарищ майор, не спите?
— Не спится. А вы?
— Тоже. — Она присела на ящик. — Завтра большой вылет. Я волнуюсь.
— Это нормально. Все волнуются.
— Я знаю. Просто… — она запнулась. — Знаете, я эти два года много думала. О том, почему мы здесь. Почему мы воюем. И я поняла: мы воюем не за абстрактную Родину. Мы воюем за людей. За тех, кто рядом. За тех, кто ждёт. За тех, кто уже никогда не вернётся.
— Это правильно, — сказал Скиф.
— Я рада, что попала в ваш полк, — сказала она вдруг. — Здесь я научилась тому, чего не узнала бы нигде. Вы научили меня не бояться. Не сдаваться. Делать своё дело, даже когда страшно.
— Вы сами научились, — сказал Скиф. — Я только помог.
— Вы всегда так говорите. Но я-то знаю. — Она поднялась. — Ладно. Пойду проверю связь. Завтра рано вставать.
— Идите. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, товарищ майор.
Она вышла. Скиф остался сидеть в полутьме. Он думал о том, сколько людей прошло через его полк за эти два года. Сотни. Многие погибли. Многие выжили. Но каждый из них оставил след — в его памяти, в его сердце, в его душе.
Он изменился за эти два года. Сильно изменился. Уже не тот капитан ВКС, который разбился где-то над Сирией. Теперь он был майором Степановым, командиром полка, одним из лучших асов фронта. Но главное — он был человеком, который отвечал за других. И эта ответственность держала его на плаву.
--
Вылетели затемно.
Тридцать «Яков» и двенадцать «Илов» поднялись в небо, к ним присоединились пятнадцать Пе-2 из соседнего полка. Такой армады Скиф не видел с начала войны. Машины шли плотным строем, разбившись на эшелоны, и гул моторов сливался в низкий, утробный рёв.