Сентябрь пришёл с дождями и первой желтизной на берёзах.
После августовской жары погода переменилась резко, словно кто-то повернул рубильник. Небо затянуло низкими облаками, заморосил мелкий, противный дождь, и взлётная полоса снова раскисла. Техники ворчали, но уже без прежнего отчаяния — за год они привыкли ко всему. Соколов, набрасывая брезент на движок, философски заметил:
— Осень. Опять грязь. Опять дожди. Хорошо хоть не зима.
— Привык? — спросил Скиф.
— Ко всему привыкаешь, командир. Даже к войне.
Скиф кивнул. Он и сам заметил, что за этот год изменился. Стал спокойнее, что ли. Или просто устал так, что эмоции притупились. Он уже не вздрагивал от разрывов, не просыпался в холодном поту после каждого вылета. Война стала рутиной. Страшной, кровавой, но рутиной.
Впрочем, иногда он ловил себя на мысли, что это и есть самое страшное — привыкнуть.
--
В середине сентября полк получил новый приказ.
Скифа вызвали в штаб дивизии — теперь он располагался в бывшем помещичьем доме на окраине Издешково. Дом был крепкий, кирпичный, с уцелевшей крышей и даже с печным отоплением. Внутри пахло табаком, кожей и сырыми картами.
Генерал-майор Новиков — всё тот же, с обветренным лицом и усталыми, но цепкими глазами — сидел за массивным столом. Увидев Скифа, он кивнул:
— А, Степанов. Садись.
Скиф сел. Новиков разложил на столе карту.
— Обстановка на фронте тебе известна. Ржевский выступ держится, но немцы подтянули резервы и пытаются контратаковать. Нам нужно ослабить их авиацию. Есть данные, что на аэродроме под Сычёвкой базируется крупная группа бомбардировщиков — до сорока «Юнкерсов» и «Хейнкелей». Прикрытие — эскадрилья «мессеров».
— Хотим ударить по аэродрому? — спросил Скиф.
— Именно. Как Бобруйск в прошлом году.
Скиф помнил Бобруйск. Тогда, в августе сорок первого, его группа впервые ударила по немецкому аэродрому и сорвала налёт на Могилёв. С тех пор прошёл год, но тактика не изменилась: лучший способ остановить бомбардировщики — уничтожить их на земле.
— Состав группы?
— Твой полк — истребители прикрытия и часть штурмовиков Белозёрова. Плюс эскадрилья пикировщиков Пе-2 из соседнего полка. Удар на рассвете. Задача: уничтожить самолёты на стоянках, склады ГСМ, полосу.
— Когда?
— Завтра.
Скиф кивнул. Он знал, что времени на подготовку почти нет. Но ждать было нельзя: если немцы поднимут бомбардировщики первыми, удар придётся по нашим наступающим частям. А там — сотни, если не тысячи жизней.
— Справишься?
— Справимся.
— Тогда иди. Готовь людей.
--
Вечером Скиф собрал командиров в штабной землянке. Рябов, Ерёменко, Гриднев и Белозёров сидели на ящиках, разложив на коленях карты. Скиф коротко обрисовал задачу.