— Удар по аэродрому. Идём тремя группами. Первая — пикировщики Пе-2, они бьют по стоянкам и складам ГСМ. Вторая — Белозёров, твои «Илы» работают по зенитным позициям и добивают уцелевшие машины. Третья — мы, истребители. Прикрываем обе группы и связываем «мессеров», если они попытаются взлететь.
— Сколько «мессеров» ожидается? — спросил Рябов.
— По данным разведки — до эскадрильи. Может, больше. Поэтому идём двумя эшелонами. Первый — Рябов, непосредственное прикрытие штурмовиков. Второй — мой, ударная группа. Ерёменко — резерв на высоте.
— Принято, — кивнул Ерёменко.
— Вопросы?
— Когда вылет? — спросил Белозёров.
— Затемно. В четыре утра. Чтобы быть над целью с первыми лучами солнца.
Все переглянулись. Вылетать в темноте, да ещё и в такую погоду — дело рискованное. Но другого выхода не было.
— Готовьте людей, — сказал Скиф. — Завтра трудный день.
--
Ночь перед вылетом была дождливой.
Скиф почти не спал. Он лежал на нарах и прокручивал в голове план операции. Аэродром под Сычёвкой был хорошо защищён: зенитки, прожектора, истребительное прикрытие. Но удар на рассвете, когда немцы ещё не успеют поднять машины, давал шанс на успех. Так уже было под Бобруйском — должно сработать и сейчас.
В землянку заглянула Соловьёва.
— Товарищ майор, не спите?
— Не спится. А вы что?
— Связь проверяла. Канал с пикировщиками настроен, всё работает.
— Хорошо. Садитесь.
Она села на ящик. Вид у неё был усталый — видно, тоже не спала.
— Волнуетесь? — спросил Скиф.
— Есть немного. Всё-таки большой вылет.
— Это нормально. Перед каждым большим вылетом волнуются все. Даже те, кто говорит, что нет.
— А вы?
— И я.
Она чуть улыбнулась.
— Мне казалось, вы вообще ничего не боитесь.
— Боюсь. Просто не показываю.
— Почему?
— Потому что они смотрят на меня. — Скиф кивнул в сторону выхода, где спали его пилоты. — Если командир боится — они боятся вдвойне. А в бою страх убивает.
Соловьёва помолчала.
— Знаете, товарищ майор, я рада, что попала в ваш полк.
— Почему?
— Потому что здесь люди. Настоящие. И командир — настоящий.
Скиф не ответил. Он смотрел на огонёк керосиновой лампы и думал о том, что такие, как Соловьёва, — они и есть стержень армии. Невидимые, незаметные, но без которых всё рухнет.
— Идите спать, младший сержант. Завтра трудный день.
— Есть. Спокойной ночи.
— Спокойной.
Она вышла. Скиф остался один. Он ещё посидел, глядя на карту, потом лёг и закрыл глаза. Завтра будет бой. Один из многих. Но он будет к нему готов.
--
Вылетели затемно.
Дождь кончился, но облака висели низко, почти цепляясь за верхушки сосен. Скиф вёл группу в серой предрассветной мгле, ориентируясь по приборам и редким разрывам в тучах. Двадцать «Яков», двенадцать «Илов» и десять Пе-2 — такая армада ещё никогда не поднималась с аэродрома в Издешково.