— Я ответил ему. И хочу, чтобы вы тоже знали. Звания дают не за выслугу. Не за возраст. Не за то, сколько ты прослужил. Звания дают за то, что ты сделал. За сбитых. За спасённых. За выученных.
Он обвёл строй взглядом.
— Я не лучше вас. Я просто делаю свою работу. Так, как умею. И если кто-то из вас считает, что достоин большего, — докажите. В бою. Здесь, в небе. А я поддержу. Потому что мне нужны не просто пилоты. Мне нужны командиры. Те, кто поведёт за собой других.
Строй молчал. Но Скиф видел: его слова попали в цель. Кто-то расправил плечи. Кто-то сжал кулаки.
— А теперь — по машинам. Задача прежняя: сопровождение штурмовиков. Работаем парами, держим строй, не геройствуем. Вопросы?
Вопросов не было.
— Тогда — взлетаем.
--
Вылет прошёл тяжело, но успешно.
«Илы» отработали по немецким позициям под Солнечногорском. Штурмовики прошли над самой землёй, поливая танки из пушек, и ушли на восток, оставляя за собой дым и пламя. «Мессеры» попытались перехватить их на выходе из атаки, но эскадрилья Рябова связала их боем. Гриднев со своей группой, как и было приказано, держал резерв на высоте и ударил в самый нужный момент, когда немцы попытались зайти с фланга. А группа Скифа довершила разгром, заставив «мессеров» отступить.
Потери — один «Ишачок» подбит, но пилот, молодой сержант из последнего пополнения, дотянул до аэродрома и сел на брюхо. Сам он отделался ушибами, а машину к вечеру обещали вернуть в строй.
На земле Скифа ждал Ерёменко. Капитан только что выбрался из кабины, ещё не снял шлемофон, но уже спешил к командиру.
— Товарищ майор. Разрешите доложить.
— Докладывайте.
— В этом вылете я сбил «мессера». Лично. Шестой по счёту.
— Поздравляю, капитан.
— И ещё… — Ерёменко запнулся, подбирая слова. — Я хотел сказать. Тот разговор… Вы были правы. Я не обижаюсь. Наоборот. Теперь я понимаю.
— Что именно?
— Что звания — это не главное. Главное — дело. И люди.
Скиф посмотрел на него. Перед ним стоял уже не тот скованный, бледный перед вылетом капитан, который мялся в землянке. Перед ним стоял командир, который нашёл в себе силы признать свою неправоту. И который только что доказал это в бою.
— Вот теперь вы точно достойны повышения, — сказал Скиф. — Я подпишу представление.
Ерёменко улыбнулся — впервые за всё время их знакомства. Скупо, сдержанно, но искренне.
— Спасибо, товарищ майор.
— Не за что. Идите, отдыхайте. Завтра новый бой.
--
Вечером Скиф сидел у своего «Ишачка». Машина, видавшая виды, теперь несла на борту уже семнадцать звёздочек — семнадцать подтверждённых побед. Соколов, как всегда, возился рядом, перебирая движок соседней машины.