— Хотя бы девчонкам присесть предложили, — буркнул сзади ломкий, пока ещё не установившийся голос. — Вон та беленькая, с браслетами мозголома, щас свалится.

— Они тянут время, — ответил, очень уверенно, уже знакомый мальчишка.

— Для чего?

— Не знаю, — и потом, уже другим, напряжённым тоном. — Нового директора до сих пор не представили.

По рядам пробежался встревоженный вздох. Дети оглядывались, шарили взглядами по рядам учителей и чиновников. Я встряхнулась, напрягла память. Среди многочисленных речей этой бесконечной линейки выступления директора действительно не было. Уж на личность, что заменит ту недоброй памяти ведьму, я бы точно обратила внимание.

Кажется, это было плохо. Очень плохо. Мама что-то такое говорила о важности этой роли. Центральный якорь защитных чар, артефактов и клятв, гарант, который своей силой и репутацией обеспечивает безопасность воспитанников. Я потёрла виски, пытаясь привести себя в рабочее состояние. Оглянулась.

В нескольких шагах позади выстроилась небольшая, но очень сплочённая группа учеников, в центре которой возвышался мальчишка. Лет четырнадцать ему было на вид, но стоял с младшеклассниками. Долговязый, жилистый, со слишком длинными для его тела руками-ногами. Волосы парня на солнце горели золотом, туника была расшита рубиновыми завихреньями пламени. Самоцветы в выглядывающих из-под плаща из наручах также пылали яростным алым огнём. Повадки и гордо развёрнутые плечи выдавали непоколебимую самоуверенность.

Незнакомец безошибочно поймал мой взгляд. Глаза у него были светло-карие, почти янтарные, и, казалось, в них тоже пляшут обжигающе-горячие отблески. Видно, солнечный луч так упал. Отразился.

Я резко отвернулась, чувствуя, как колотится сердце. В голове тесно было от жутких рассказов, родительских напутствий, собранных сплетен. Кажется, я догадывалась, кем был долговязый огненный парень: Светозар Пламенный, единственный сын и наследник князя Сияна. Если не путаю, мать именно этого золотого во всех отношениях мальчика некогда вызвала на смертный бой мою собственную почтенную матушку — и в дуэли той сгинула.

Мне сразу сказали: такие вещи не прощают, о них не забывают, они не лечатся временем. От Светозара нужно было держаться подальше. Сейчас и навеки он для меня — смертный враг.

— Если директор до полудня не будет нам явлен, нога моя в стены Лицея не ступит, — ровным тоном заявил ещё один парень. Я покосилась, стараясь на сей раз не глазеть слишком явно.

Этот мальчик стоял один, даже как-то подчёркнуто отстранённо от всех. Сам по себе. Мой ровесник, одиннадцать-двенадцать лет, вряд ли старше. И щуплый, выше меня, но по весу, наверное, легче. Нос, похожий на клюв, бледная кожа и тёмные волосы. Глаза светло-серые, и что-то в разрезе их, в высоких скулах намекало на то, что предкам парня приходилось подолгу смотреть на снега, залитые безжалостным солнцем. Форменный плащ парнишки небрежно свисал с одного плеча. На богатом кафтане гордо сиял вышивкой герб: расправивший крылья ворон.