— Я упоминала уже, что выросла за пределами Края Холодных озёр?
— Да?
— Вот этому, — кивок на бумажку, — меня не учили. Теперь пытаюсь понять. И запомнить.
Коснулась кончикам пальца имени на самом верху. Всеволод Тысяча Рек, Великий князь, и, если судить по официальным летописям, — вполне успешный правитель. Воин, реформатор, герой множества песен и романтичных сказаний. Мой чтимый пра-прадед.
Палец скользнул чуть ниже, к его старшему законному сыну. Военег Ворон. Тоже Великий князь и тоже владыка, овеянный славой. В книгах его называли мудрецом, провидцем и запредельно могущественным чародеем. «Во всём и всяческом колдовстве преуспел Князь-Ворон безмерно».
Ещё ниже — старший сын старшего сына. Всеволод Воронёнок.
— Соня, взгляни. Я права? Это — наш новый директор?
Она разулыбалась, закивала, похожие на светлый лёд очи заискрились неподдельным энтузиазмом.
— Верно! Сам воевода Всеволод, во плоти! Честное слово, я будто в настоящую сказку попала!
Я — тоже. И хорошо бы это не было сказкой из тех, в которых неугодных родичей сажают в мешок и живьём отправляют на корм донным тварям!
Почти против воли мой палец скользнул ниже, к сыну Воронёнка, удельному князю. Тому самому, что погиб вместе со старшими своими детьми по наущению матери моей, Айли из Чёрного камня. Из всех сыновей ветви Ворона тогда выжил один, что и правит сейчас обширным уделом. Ну а наследник его… Мой палец опустился на последнюю строчку:
— Это наш одноклассник, верно? Военег Младший.
— Правильно! Военег из ветви Ворона, богатейшим землям наследник! Ты тоже обратила на него внимание, да? Юный княжич из семьи, что пребывает в долгой опале: стойкий, сдержанный, полный тщательно скрытой печали! Очень интересный молодой человек, согласись.
— Да уж. Сразу видно, что истинный Владич!
Коварный и мстительный, почти наверняка. Сильный, злопамятный, гордый — всё, как записано в старинных легендах.
Рука моя оставила ветвь Ворона и скользнула в сторону, ко второму сыну Всеволода Тысяча Рек. Воислав Белый, ещё один легендарный правитель не такого уж далёкого по меркам истории прошлого. Воевода, колдун, дипломат. От него — тонкая линия вниз, к сыну и дальше, к внуку (и правнучке). Взгляд задержался на буквах, что складывались в такое знакомое «Борис Лесник». Опустился к моему собственному, не отмеченному пока звонким прозвищем имени. София из Унто покосилась на рисунок забавной и весьма кривой рожицы рядом с торжественным «Ольга» и тихонечко фыркнула.
— Это — Белая ветвь Владичей, — сказала я, ни о чём уже Соню не спрашивая. Уж настолько-то родословные книги вызубрила, чтоб узнать хотя бы свою, считавшуюся прерванной семейную линию.