Какое-то время мы дружно, в некотором роде даже увлечённо жевали. Всё натащенное Соней на стол смели подчистую, и я, лично, наелась. В целом, неплохо. Дворцовые повара оказались на высоте. Им бы ещё выбор ингредиентов пошире, и было б вовсе отлично.

Вообще, с этим «не сезон» было странно. Не верилось мне, что здесь продукты хранить не умеют. У мамы на кухне никогда ничего не портилось, в принципе. Я впервые в жизни плесень увидела после развода родителей, когда хозяйничать в доме принялась новая жена отца, Галка. Даже не понятно было поначалу, что это на хлебной корке за грязь такая странная, откуда взялась.

Нет, матушка моя, конечно, ни разу не рядовая колдунья. Но чтоб княжеские-то погреба и не сумели обустроить нормально? Не верю. Скорее, на правду похоже то самое: «не для студентов же!» Нам вполне годилась в питание пресловутая репа. Сытно и, наверное, выяснится потом, что для здоровья и сил магических это всё жутко полезно!

Рассеянно потягивая компот, я заглянула в свой ежедневник. Тот на первой странице деликатно проинформировал, что до следующего занятия ещё двадцать минут, а путь до аудитории займёт две с половиной. И маршрут нарисовал, со стрелочками, пояснениями, ориентирами. Удобно!

— У меня первым блоком древние языки, — сообщила Саня. — А у тебя?

— С обеда и до самого вечера — введение в мир и знакомство с пределом, — ответила я. Это было хорошо. Это было мне нужно. Могильная плотоядная репа и чуткая к сглазам картошка, серьёзно?

— Санскрит поставили, — София пристально вчитывалась в расписание. — И аккадский. А у меня и предков-то оттуда по линии меча нет. Зелье памяти придётся вёдрами пить, не люблю его. Ты в какой языковой группе?

Санскрит? Аккадский? Я перелистнула страницу, нашла взглядом блок под названием «Лингвистика».

— Латынь, древнегреческий, древнеславянский, древнекарельский, древнескандинавский… — у меня прямо глаза на лоб полезли. Это что, всё надо выучить? Как?

— А ты разве их не знаешь? — удивилась Соня. Правда удивилась, искренне, без тени наигранности.

Приземлить самомнение. Приземлить! Прими, Оля, что ты здесь явно не самая умная. И уж точно не самая образованная.

— Нет, — односложно ответила я. — Мы другое в школе учили.

— При чём здесь школа? — непонимающе нахмурилась Сонечка. — Разве память предков…

Тут она замолчала и с нескрываемым удивлением посмотрела куда-то мне за спину.

Затылок огладило предчувствием близкой грозы, запах пареной репы потонул в аромате дождя, ветра, озона. Я, аккуратно поставив стакан, обернулась.

Рядом с нашим столиком, на предписанном этикетом расстоянии в два шага, стоял тот самый мальчишка, что нёс на руках потерявшую сознание Соню. Крепко сбитый, серые глаза, русые волосы. Одежда без россыпи золота и драгоценных камней, но хорошего качества, домотканая — и от души благословлённая женщинами рода, я уже такие вещи на глаз определять научилась. Выглядывающее из-под плаща скромное шитьё на рукавах и воротнике защищало парня не хуже иного панциря. Но даже оно не скрывало доносящиеся от незнакомца отголоски штормовой силы.