Сборы в дорогу были недолгими, но лихорадочными. Я брал с собой только самое необходимое и самых надежных. Мой костяк: дядя Олег, Елисей и Василий Бутурлин, Викша. С ними дюжина моих «гвардейцев» — сторожей во главе с Федотко, да еще пятерку лучших мальчишек-отроков из учеников Карася, они и подглядеть и послушать смогут, уж на мальчишек не должны подумать, да пятерка самых толковых и метких посадских — тех, что лучше всех освоили огненный бой.
Тишком еще и в одну телегу пушечку уложили, да пороху со свинцом. Про серебро я тоже не забыл и целую тысячу взял, так сказать, на представительские расходы. Да и про подарок царю на свадьбу не забыл, что мы с Тараем сделали.
Прощание с дедом и дядей Поздеем устроили прилюдно, на княжеском дворе.
— На вас Старицу оставляю! — говорил я громко, чтобы слышали все. — Полк готовьте, город крепите, казну берегите! Вернусь — проверю!
Мы обнялись — крепко, по-мужски. В глазах деда я видел тревогу, но и твердую решимость.
«Свадьба… — думал я, уже сидя в седле и глядя на удаляющиеся стены Старицы. — Свадьба полячки и царя. Интересно, Шуйский пойдет на бунт или будет сидеть тихо? Надо, чтобы он решился, и тогда я смогу это использовать. Ставки слишком высоки».
Путь до Москвы пролетел быстро. Гнали коней, останавливаясь лишь для короткого отдыха.
— Главное — держаться вместе, — наставлял я своих людей. — В Москве не расслабляться. Ухо востро держать, поляков сторониться, в драки не лезть без моего приказа. Наше подворье — наша крепость.
По дороге до нас долетали слухи: о пышном посольстве, что уже идет от Смоленска.
В Москву мы въехали в первых числах мая. Город гудел, как растревоженный улей. Улицы были полны народу, виднелись украшения, готовились к встрече царевой невесты. Но за внешней суетой чувствовалась затаенная враждебность. Особенно заметно было обилие поляков — шляхтичи в ярких кунтушах, наемники с наглыми лицами — они вели себя по-хозяйски, задирали горожан, смеялись над местными обычаями. Гости, что съезжались на царскую свадьбу.
Мой отряд хорошо вооруженных воинов в добротной броне проехал по улицам, сохраняя строгий порядок, привлекая всеобщее внимание и вызывая неприязненные взгляды встреченных нами поляков. Так и московские жильцы нас сопровождали, с ними мы расстались при въезде в белый город.
Мы без происшествий добрались до нашего подворья в Китай-городе, что от казны мне досталось. Я немедленно распорядился выставить охрану. Пушку, привезенную тайно в телеге, вместе с бочонками пороха и свинцом велел осторожно перенести в амбар и укрыть под мешками с овсом и старой соломой — пусть лежит, ждет своего часа. Василия я отпустил проведать родичей, давненько он их уже не видел.