Я снова поцеловал её. Она тихо засмеялась в мои губы, но отвечать не перестала. Её руки скользнули по моим плечам, по шее, запутались в волосах. Я обнял её крепче, чувствуя, как её сердце колотится — быстро, часто, в унисон с моим.
План был хорош. Волконский не понимал одного. Не король — самая сильная фигура на доске. Королева. Её защита — лучшая стратегия. Её атака — самая опасная. И моя королева только что это доказала.
— Игорь будет в восторге от этой идеи, — сказал я. — Соблазнить королеву врага и стать героем? Он ради такого даже от Лиды на время отлипнет.
— Не отлипнет, — Аня покачала головой. — В этом-то и суть. Он должен быть искренним с Лидой. А с Катей — пусть играет.
Я смотрел на неё. На её раскрасневшиеся щёки. На горящие глаза. На выбившуюся прядь, которую она снова сдула с лица. И понимал: мы доработаем план позже. Сейчас мысли крутились совсем не о том.
— Поехали, — сказал я.
— Куда? Я ещё не...
— Поехали.
Я бросил деньги на стол, схватил её за руку и буквально вытащил из кафе. Она что-то говорила про Лиду, про Катю, про зимний бал, — но я не слушал. Я открыл дверцу машины, усадил её на переднее сиденье. Сам сел за руль. Она продолжала объяснять, как Варя поможет с Лидой, как Игорь должен вести себя с Катей.
Я нажал кнопку.
Её сиденье откинулось назад. Она ойкнула, замолчала на полуслове. А в следующую секунду я уже нависал над ней, упираясь руками по обе стороны от её плеч.
Тишина. Только наше дыхание. Только её глаза огромные, серые, распахнутые.
— Ты меня слушал вообще? — спросила она.
— Нет.
— И что теперь?
— Теперь я тебя поцелую.
— Я не закончила...
— Закончишь позже.
Она смотрела на меня, и я не видел в её глазах того, чего боялся. Ни страха. Ни паники. Ни тени того ужаса, что был там, в номере, когда я сорвался. Только удивление. Лёгкое, почти весёлое. И что-то ещё. Тёмное. Жаркое. Живое.
Она потянулась первая.
Сама. Её руки обвили мою шею. Её губы впились в мои не робко, не неуверенно, а жадно, требовательно, как будто она тоже ждала этого весь чёртов вечер. Я ответил тем же. Поцелуй был горячим. Мокрым. Глубоким. Моя ладонь скользнула по её бедру, сжала, притянула ближе. Её пальцы вцепились в мои плечи, сминая ткань рубашки.
— Даня, — выдохнула она.
— Что?
— Ничего. Продолжай.
Я усмехнулся. Продолжил. Мои губы скользнули по её скуле, по шее, по ключице. Она выгнулась, подставляясь. Моя рука легла на её грудь — она вздрогнула, но не отстранилась. Её дыхание стало частым, прерывистым. Я чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, сильно, в такт моему.
— Ты охрененная, — прошептал я.