Я достала ручку и выставила её между нами, как барьер. Как оружие. Как границу, которую ему не позволено пересекать. Он ещё пару секунд смотрел на меня — всё так же близко, всё так же испытующе. А потом убрал ладонь с моей талии. Медленно. Нехотя. Как будто делал одолжение.
Солнце висело низко над стадионом, заливая поле жидким октябрьским золотом. Ветер трепал флаги «Грифонов» и доносил запах мокрой травы, хвои и приближающихся холодов. Я стояла перед строем «Орлов» — двадцать девушек в чёрно-золотой форме, — и впервые за долгое время чувствовала себя на своём месте. Капитаном. Мои девочки. Моя ответственность.
— Разминка! — скомандовала я, и строй рассыпался, как живой веер.
Мы начали с растяжки. Я ходила между рядами, поправляла осанку, подсказывала, как лучше тянуть носок, как выгибать спину для идеального мостика. Девочки старались. Я чувствовала их уважение — не такое, как было при Вике, заискивающее и фальшивое, а настоящее, заслуженное.
Потом из раздевалки вышли футболисты.
Первым, как всегда, выбежал Волконский. Высокий, светловолосый, в чёрной форме, облегающей его плечи и грудь. Он бежал легко, почти не касаясь травы, и ветер трепал его волосы. На секунду я залюбовалась — чисто эстетически. Как можно не залюбоваться? Он был идеален. Холодный, отточенный. И абсолютно невозможный.
Он заметил меня. Свернул с маршрута. Прямо ко мне.
— О нет, — прошептала я себе под нос.
— Привет, Панина, — сказал он, останавливаясь в двух шагах. Его губы изогнулись в улыбке — не холодной, не насмешливой, а какой-то новой, почти тёплой. Почти человеческой.
— Привет, — ответила я, заставляя себя улыбнуться. Моя улыбка вышла натянутой.
Он наклонился ближе — так, чтобы никто не слышал, и сказал, понизив голос:
— Знаешь, после того как я увидел тебя в полотенце, я не могу смотреть на тебя иначе. Ты была очень аппетитной.
Мои щёки вспыхнули. Я почувствовала, как краска заливает лицо до корней волос, но не подала виду. Только приподняла бровь:
— А ты, оказывается, умеешь делать комплименты. Кто бы мог подумать, что у машины есть чувство прекрасного.
— О, я много чего умею, Анна. Ты бы удивилась.
— Я не удивляюсь. Я анализирую.
— Тогда проанализируй вот это, — он чуть прищурился, и в его глазах заплясали ледяные искры. — Ты, я, где-нибудь наедине. Без свидетелей. Уверен, анализ будет жарким.
Он подмигнул, развернулся и побежал к команде. А я выдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Невозможный тип.
Девочки тут же зашептались:
— Ань, он к тебе подкатывает? Это же логично: капитан «Грифонов» и капитан «Орлов»!