Но не сегодня.
Я смотрел на них и нихера не чувствовал. Как будто выключили рубильник. Красивые. Молодые. Доступные. Но за внешностью — пустота. Они не знали меня. Не знали, кто я. Их интересовал образ, статус, возможность похвастаться подругам: «Я была со Строгановым». Им было плевать на меня настоящего.
Наигрался.
Король не разменивается на такое. Королю нужна королева. Та, что не тает от одного взгляда. Та, что не визжит, как мышь, от подмигивания. Та, что смотрит в глаза и говорит: «Попробуй». Та, чьё «нет» звучит весомее, чем чужое «да».
Аня.
Я допил седьмой бокал и со стуком поставил его на стол.
И тут появилась Вика.
Она вынырнула из толпы, как змея — гладкая, блестящая, смертельно опасная. Платье на ней было алое, в облипку, с вырезом до поясницы. Волосы — чёрный шёлк, распущенный по плечам. Губы накрашены алой помадой. Она шла ко мне через весь зал, и толпа расступалась — не то из уважения, не то из страха. Шпильки чеканили по полу, бедра покачивались в стороны.
— Скучаешь? — она остановилась у моего дивана, упёрла руку в бедро. Поза — модельная, отработанная. Каждый жест был выверен.
— Нет.
— А я скучаю, — она опустилась на диван рядом со мной, слишком близко. Её бедро коснулось моего. Я не двинулся. — Ты сегодня такой хмурый. Что случилось?
— Ничего.
— Врёшь, — она положила ладонь на моё колено. Повела вверх, к паху. Медленно. Многозначительно. — Я знаю, как тебя развеселить.
— Вик...
— Тсс, — она придвинулась ещё ближе. Её дыхание коснулось моего уха — горячее, влажное. — Помнишь ту ночь после финала? Ты был такой злой, такой голодный. Я думала, ты меня затрахаешь. Но мне понравилось. Мне всегда нравилось, как ты...
Я убрал её руку с колена.
— Не сегодня.
Она замерла. Потом улыбнулась — слишком широко, слишком ярко. Так улыбаются, когда хотят скрыть обиду.
— Да брось, Строганов. Ты же не монах, — она снова придвинулась, провела пальцами по моей груди, по плечу, по шее. — Я знаю, чего ты хочешь.
Я повернул голову. Посмотрел на неё. Красивая. Очень красивая. Но в глазах — что-то хищное, расчётливое. Она не хотела меня. Она хотела статус. Власть. Возможность сказать: «Строганов мой». Это было так очевидно.
— Ты не можешь помочь, — сказал я.
— Могу, — она наклонилась и шепнула мне на ухо такое, от чего любой другой парень уже тащил бы её наверх. Пошлость. Грязь. Обещание того, о чём не говорят вслух.
Я не спала всю ночь.Лежала в постели, завернувшись в одеяло до подбородка, и смотрела в потолок. За окном шумел дождь монотонный, убаюкивающий, но сон не шёл. Мысли крутились, как белка в колесе, возвращаясь к одному и тому же. К нему. К Даниле Строганову. К его голосу, низкому и тягучему. К его рукам, накинувшим мне на плечи толстовку. К его глазам, которые смотрели на меня там, на балконе, с каким-то странным, непривычным выражением: не наглым, не насмешливым, а почти уязвимым.И к его словам: «Лёд тронулся, снежная королева?»Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди. Толстовка висела на спинке стула — я не положила её в стирку, хотя надо бы. Она всё ещё пахла им. Кедром. Кожей. Чем-то тёплым и мужским. Я запретила себе нюхать её. Я запретила себе смотреть на неё. Но она висела там, в темноте, как немой укор, как доказательство того, что я вопреки всем своим клятвам позволила ему подойти слишком близко.— Ты опять не спишь? — раздался сонный голос Вари.— Сплю, — соврала я.— Ага. А я — балерина.Она завозилась в своей кровати, и через секунду я услышала щелчок. Мягкий жёлтый свет разлился по комнате, выхватывая из темноты наши плакаты на стенах, книжные полки и Варино лицо — заспанное, с припухшими веками и спутанными кудряшками.— Ты думаешь о нём, — сказала она. Это был не вопрос.— Нет.— Ань, ты лежишь и смотришь на его толстовку уже полчаса.Я резко отвернулась от стула. Господи, я правда смотрела? Я даже не заметила.— Я анализирую, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал сухо и по-деловому. — Вчерашний вечер. Поведение Вики. Рыночную волатильность азиатских индексов.— Ах, да, конечно, волатильность, — Варя сползла с кровати, подошла ко мне, плюхнулась рядом и обняла за плечи.— Ты ему нравишься, — прошептала она. — По-настоящему. Я видела, как он на тебя смотрел. Как будто ты — единственный человек в зале. Как будто остальные — просто декорации.— Он на всех так смотрит. Он капитан. Он привык контролировать.— Не-ет, — Варя покачала головой. — На Вику он так не смотрел. И на тех девушек, что визжали ему с танцпола, тоже. Только на тебя.Я промолчала. Потому что знала: она права. Я тоже видела этот взгляд. Он был другим. Не охотничьим — изучающим. Как будто он пытался разгадать меня. Понять.И от этого становилось ещё страшнее.— Что мне делать? — спросила я шёпотом.— Не знаю, — она вздохнула. — Но если хочешь моего совета — не отталкивай его сразу. Дай ему шанс. Хотя бы крошечный. Хотя бы посмотреть, кто он на самом деле.— А если он на самом деле — чудовище?—