— Ты мог просто поговорить со мной.
— Я и говорю, — ответил Макс.
Он был здесь. Черт. Я не готова его сейчас видеть. Я вообще не готова его видеть.
Я толкнула дверь.
Пётр стоял у стола с телефоном в руке. Макс сидел напротив, развалившись на стуле, но, увидев меня, выпрямился. На правой руке у него были сбиты костяшки.
Я заметила их сразу. Чёрт бы их побрал.
— Доброе утро, — сказал Пётр.
Выглядел он так, будто уже пожалел об этих двух словах.
— Что случилось?
Он взглянул на Макса. Тот молчал.
— Саша, вчера вечером ты была в клубе?
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
— Была.
— На следующий день после похорон?
Вопрос прозвучал осторожно, без обвинения. Но Макс сидел рядом, и я поняла, откуда Пётр узнал. Я собиралась сама ему сказать. Теперь это выглядело так, будто я скрывала что-то постыдное.
— Карина меня позвала, — ответила я. — Я пробыла там недолго.
Макс коротко усмехнулся.
Пётр повернул к себе экран телефона, потом положил его на стол. Дисплеем вниз.
— Макс прислал мне видео. Ты там цепляла взрослых мужиков?
Я посмотрела на него.
— Какое видео?
Макс впервые поднял глаза.
— Твоё выступление. Почти стриптиз, сестренка.
Я взяла телефон Петра прежде, чем он успел возразить. На экране была Саша — я — под красным светом. С поднятой рукой, растрёпанным хвостом и улыбкой. Кадр дёргался. Восемь секунд. Может, меньше. И тот мужик рядом почему-то я в этот момент улыбаюсь. Карина мелькнула сбоку, а дальше я опять была одна, смеялась и танцевала, как будто ничего страшного в моей жизни никогда не случалось.
Макс
Щека горела. Не от боли, ударить по-настоящему она не умела, ладонь у неё была узкая и лёгкая, привыкшая ловить обруч, а не бить людей. Горело другое. Место, где её пальцы коснулись кожи, жило отдельно от меня, пульсировало, и я ловил себя на том, что хочу дотронуться до него сам, проверить, осталось ли там тепло. Я сжал кулак на перилах и не дотронулся.
Входная дверь закрылась. Мягко, без хлопка. Граф лёг у порога, положил морду на лапы и уставился на меня снизу так, будто это я её выгнал. Предатель. Я выгуливал его в шесть утра, вытаскивал из пасти куриные кости, сидел с ним у ветеринара, когда он сожрал носок, а хватило одной девчонки с рюкзаком, чтобы он начал смотреть на меня как на чужого.
— Пойдём, — сказал я псу.
Граф не встал.
Я спустился вниз. В холле ещё держался её запах, совсем слабый, что-то цветочное и детское, шампунь, наверное, или крем, который продают в любом супермаркете. Ничего особенного. Я прошёл сквозь него и задержал дыхание, как идиот, а потом всё равно вдохнул, потому что лёгким было плевать на мои решения. Всё моё тело последние дни вело себя так, словно его угнали и катаются на нём без прав.