Глава 30
Страница 61 из 63
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 30

Страница 61

Остановился в метре от бетонного блока.

Я лежал на спине и смотрел в небо. Чёрное, без звёзд. Слышал, как тикает остывающий мотор. Как где-то стонет Кот. Как хлопают двери машины.

А потом услышал её голос.

— Макс!

Я сорвал шлем.

* * *

Она стояла у бетонных блоков, у самого ограждения моста. В той самой чёрной толстовке, в которой была под мостом в первый раз. Рядом стояла маленькая красная машина Карины с открытыми дверями, и Карина, белая, как мел, вцепилась в дверцу. А Сашу держал за волосы Шмель.

Он почти не изменился. Похудел только, и лицо стало жёлтым, больничным. Палка болталась у него на запястье, на ремешке. В правой руке пистолет, чёрный, тяжёлый. Левой он держал Сашу за волосы, намотав их на кулак, и прижимал дуло к её виску. Двое его пацанов стояли у «Гелика» и смотрели.

— Вот, — сказал Шмель весело. Голос был сиплый, сорванный. — Вот теперь поговорим, тринадцатый. Красиво, да? Как в кино. Она сама приехала. Представляешь? Сама. Стояла тут у ограды, ждала тебя, смотрела на дорогу. Влюблённая. Я даже не поверил своему счастью.

Я поднялся. Плечо горело. По лицу текла кровь, кажется, из разбитой брови, опять. Я сделал шаг.

— Стоять, — сказал Шмель. И сильнее вдавил дуло ей в висок. Саша зажмурилась. — Ещё шаг, и я ей мозги на перила вышибу. Ты мне зубы выбил, сука. Ты мне рёбра сломал. Я месяц в трубку ссал. Ты мне весь бизнес похерил. А теперь ты встанешь на колени. Прямо тут. И будешь просить. А она будет смотреть. А потом мы её…

Я не дослушал.

Саша открыла глаза и посмотрела на меня. Прямо на меня. Через пять метров, через фары «Гелика», через пистолет у её виска. И я увидел в её глазах не страх. Я увидел то же, что видел на Садовой в первом снегу. «Смотри на меня».

Глава 30

Саша

Мой телефон украли за день до того, как меня второй раз вызвали к следователю. И я до сих пор не знаю, было ли это самым страшным, что со мной случилось той осенью, или самым милосердным.

Это случилось в больнице. В очереди к гардеробу, в толкучке, где пахло хлоркой, мокрыми куртками и чужой бедой. Кто-то толкнул меня плечом. Кто-то извинился. Я даже не посмотрела кто. А через десять минут, у дверей реанимации, сунула руку в карман толстовки, и там было пусто.

Я перерыла всё. Карманы, рюкзак, пол у гардероба, урны в коридоре. Охранник пожал плечами. Дежурный в полиции записал заявление, не поднимая глаз, и сказал, что такие телефоны находят раз в никогда. Я стояла у окна в больничном коридоре и смотрела на свои пустые руки.

Там было всё. Мамины голосовые с прошлой весны, где она смеётся и зовёт меня ужинать. Фотографии бабушки с Графом. Наша переписка с Кариной за три года. И его. Его «Люблю тебя», первое в его жизни, отправленное из-за стены. Его «Ненавижу эту дверь». Фото, которое я сделала на Садовой в среду, пока он спал: тёмные ресницы, заклеенная бровь, рука, закинутая за голову.

назадназад
1 ... 59 60 61 62 63
впередвперед