Взгляд нашёл меня. Короткий. Как проверка: видела или нет.
Я села. Колени были чужие.
— Наши ещё отыграются, — сказала Карина.
Кивнула. Павел играл до сирены и не раз пытался выйти к воротам. Макс дважды вставал у него на пути. Не отпускал, даже когда до конца оставались секунды.
«Чёрные драконы» выиграли два — один.
Рядом Карина зло выругалась. Я тоже расстроилась. По-настоящему: Павел заслуживал ещё хотя бы один бросок. Но когда Макс снял шлем и провёл ладонью по мокрым волосам, я опять залипла.
Волосы торчком. Шея. Тот же жест, что утром у байка, когда он смотрел на дом. Живот сжался сам. Я ненавидела это.
Он умел играть. Это не отменяло ничего, что он сказал мне вчера. И не отменяло «шлюшка» в коридоре. Козел, вот почему я на него так залипаю. Как идиотка какая-то. С ума сошла совсем. Карину обидела, вскакивала как дура.
— Пойдём, — Карина подняла сумку. — Подождём Павла.
Спустились к выходу. По дороге я обернулась к катку.
Макс всё ещё был на льду. Поймал мой взгляд через стекло. После гола на лице оставалась едва заметная ухмылка, но, увидев меня рядом с Кариной, она исчезла. Я вспомнила, как орала после гола Павла.
Саша
Андрею наложили два шва над бровью.
Он пытался шутить, пока врач обрабатывал рану. Получалось плохо: стоило ему приподнять уголок рта, как лицо перекашивалось от боли.
— Зато теперь буду выглядеть опасно, — сообщил он Карине.
— Ты и раньше выглядел опасно, — ответила она. — Особенно когда решил спорить с Максом после матча.
Андрей посмотрел на меня.
— Я вообще-то не с ним разговаривал.
Я сидела на пластиковом стуле у двери и сжимала в руках его испачканную футболку. Карина сунула её мне, когда врач позвал Андрея, а теперь я никак не могла заставить себя положить вещь рядом. На тёмной ткани кровь почти не была видна. От этого становилось ещё хуже.
— Саш, — тихо сказала Карина.
— Что?
— Ты её уже двадцать минут мнёшь.
Я разжала пальцы. На ладони остались красные полосы от швов.
Павел вышел купить воды. В коридоре пахло антисептиком и мокрыми куртками. За окном начинало светлеть — тот неприятный час, когда ночь уже кончилась, а новый день ещё не начался, но ничего хорошего он не принесет.
Когда Андрей вернулся от врача, я встала слишком резко. Он это заметил.
— Сотрясения нет, — сказал сразу. — Мне велели пару дней поберечь голову. Так что можешь не смотреть, будто я сейчас развалюсь.
— У тебя кровь была по всему лицу.
— Теперь её нет.
— Очень убедительный аргумент.
Он улыбнулся, и я наконец отдала ему футболку. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Андрей не стал удерживать мою руку, задавать вопросы или обещать, что всё хорошо. Просто забрал вещь. Пашка успел привезти ему новую футболку и куртку. Я посмотрела на парня.