Глава 28
Страница 57 из 59
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 28

Страница 57

Её скрутило. Всю. Она выгнулась у меня на руках, сжалась вокруг члена так, что я зарычал, и ноги на моей спине сомкнулись крепче. Она кончила, дрожа, стоная мне в плечо, и через секунду меня накрыло следом. Я вжался лбом в стену рядом с её головой и хрипел её имя, кончая глубоко внутри, толчками, и держал её, держал, чтобы она не упала, потому что у меня самого подкашивались ноги.

Потом мы сползли на пол прихожей. Прямо так, на коврик у двери, среди наших разбросанных вещей. Она лежала у меня на груди, и её трясло, и она плакала. Наконец. Первый раз за весь этот бесконечный день. Плакала про бабушку, про маму, про письма, про платок, про портрет без глаз. Я гладил её по голой спине и молчал. Член ещё был в ней, мягкий, мокрый, и она не отодвигалась.

Я должен был сказать ей тогда. Сейчас. На этом коврике. «Да, я пообещал. В ту ночь я тебя ненавидел. А через час ты промывала мне руку полотенцем, и всё закончилось». Я открыл рот.

Она уже спала.

Глава 28

Саша

Он простоял под моим окном четыре часа. Под ливнем, без куртки, в одной футболке, которая прилипла к нему, как вторая кожа. Я знаю точно, потому что считала. Каждые пятнадцать минут смотрела на часы. И ни разу не отодвинула штору.

Почти ни разу.

Весь тот день я провела в больнице. Сидела у бабушкиной кровати в реанимации, куда меня пустили на двадцать минут, потом ещё на двадцать, потому что медсестра пожалела. Бабушка лежала маленькая, жёлтая, вся в проводах и трубках, и аппарат рядом с ней пищал ровно, монотонно, как метроном на тренировке. Раз. Два. Три. Я держала её за руку. Рука была тёплая. Это было единственное, что держало меня на земле.

— Бабуль, — шептала я. — Ты слышишь? Ты должна проснуться. Ты обещала. Пятница прошла. Нотариус не приехал. Она ему сказала, что ты ничего не знаешь. Ты слышишь меня? Она опять победила. Проснись. Пожалуйста. Мне не с кем больше…

Не с кем. Ещё вчера у меня был он. Вчера под утро я засыпала у него на груди на коврике в прихожей и думала, что это навсегда. А сегодня у меня была только бабушкина тёплая рука и писк аппарата.

Карина приехала после обеда. Привезла термос с чаем и пирожки от своей мамы. Я рассказала ей всё. Про запись. Про «влюбить и бросить». Про «сделаю». Карина слушала, прижав ладонь ко рту, и глаза у неё становились всё больше.

— Саш, — сказала она наконец. — А если он правда передумал? Ну, тогда же, сразу? Ты же видела, как он за тобой… На Речной. На льду с Дрыном. Так не играют.

— Я тоже так думала. — Я отломила кусок пирожка и так и не донесла его до рта. — Я думала: так не играют. Так не плачут. Так не держат за руку под мостом. А потом я услышала его голос. «Окей. Сделаю». Он даже не спорил с ней, Карин. Он сказал «окей». Как про пиццу.

назадназад
1 ... 55 56 57 58 59
впередвперед